Она замолчала, собираясь с силами.
— Однажды я заболела. Дар рвал меня изнутри. Бабушка сидела со мной три ночи. Она не лечила травами — она пела. Простой мотив, без слов. Неровный, сбивчивый. Я злилась. Но на четвёртую ночь я заснула. А когда проснулась — шум стих. Не исчез, но стал тише. Бабушка сказала: «Я дала тебе мой ритм. Временный. Твой собственный ты найдёшь сама».
Она открыла глаза.
— Я тогда не поняла. А теперь понимаю: ритм можно передать. Не навязать — подарить. Ты не можешь перекричать его. Но можешь сбить его ритм. Инакостью. Показать, что есть другая музыка. Не хаос — что-то, что звучит иначе, но тоже живёт.
— Как? — спросил Каин.
Исара слабо улыбнулась.
— Не знаю. Бабушка говорила: чтобы сбить чужой ритм, нужно сначала найти свой. Не тот, который навязали. Твой собственный. Рваный, несовершенный. И звучать им. Не для победы. Для того, чтобы быть.
Она закрыла глаза.
Селена вдруг выпрямилась.
— В Шве, когда мы только учились держать «Общий щит», мы делали это через дыхание. Через общий ритм. Он был не идеальным — мы сбивались. Но он был наш. И он держал. Потому что был живым.
— Может быть, нам нужно не сражаться с Келленом, — сказала она. — Может быть, нам нужно просто звучать. Всем вместе. Нашим собственным ритмом. Не для него — для себя. А он пусть слышит.
Сора хмыкнула.
— Звучать. Как красиво. Петь хором?
— Почему бы и нет? — неожиданно подал голос Элиас. — Ритм — это не только звук. Это вибрация. Я читал в архивах Ремера. Эмоции можно передавать как волны. Если несколько человек настроены на одну волну, они создают резонанс. Усиливают друг друга. Не для атаки — для присутствия.
— И ты умеешь? — спросила Сора.
— Нет. Но я видел, как это делали вы. В «тихом доме». В саду. Вы не просто были рядом — вы вибрировали вместе. Я чувствовал.
Он посмотрел на Исару. Она едва заметно кивнула.
— Контр-песнь, — прошептала она. — Не песня против песни. Просто другая. Живая.
Они замолчали. Солнце село. Ветер стих, и снова стал слышен далёкий, ровный стук из лагеря Келлена.
И тогда Селена начала дышать.
Не громко, не нарочито. Медленный вдох. Пауза. Выдох — чуть длиннее. Её дыхание было неровным, живым.
Мира, сидевшая рядом с Исарой, прислушалась — и её дыхание начало подстраиваться. Её вдох пришёлся на выдох Селены, создавая перекличку.
Исара, не открывая глаз, чуть шевельнула пальцами — в воздухе возникло слабое гудение. Вибрация из того места, где её дар ещё теплился.
Элиас начал постукивать пальцем по склянке. Ритм сбивчивый, неровный, но в нём была жизнь.
Сора сидела спиной ко всем, но её дыхание изменилось. Её собственный ритм, резкий, отрывистый, вплёлся в общую ткань.