Генри поздно почувствовал, как кулак проваливается в пустоту, поскольку Рон незаметно уклонился, чтобы отбить локоть Тейлора вверх и изящным, несмотря на внушительные размеры тела, нырком уйти ему за спину.
Потом железным захватом он крепко стиснул горло англичанина, заодно перехватив его, беспомощно задранную теперь, руку. Другая лапища ублюдка жестко давила на затылок, не давая возможности сходу боднуть проклятого ирландца головой.
Да дьявол!
Все произошло в одно мгновение, и Генри, не успев ничего сообразить, оказался безнадежно зажатым в стальных объятьях бывалого драчуна. Попыхтев так немного в безуспешных попытках вырваться и достать до голени ублюдка каблуками, Генри почувствовал мощную подсечку в коленный сгиб и, сопровождаемый сокрушительным давлением на загривок, рухнул носом в отскобленные доски палубы.
Тяжеленный ирландец, без особого труда заломив ему за спину руку, навалился сверху всем своим немалым весом, прижимая к полу. Генри такой расклад нравиться совсем перестал, и он затрепыхался отчаянно, словно подбитая ночная бабочка, хотя с таким же успехом мог бы пытаться сбросить с себя чугунное орудие: не зря, видимо, его противника называли Пушкой.
– Ну-ка, посмотрим, что там у тебя, малышка... – услышал Генри у себя над ухом жаркий шепот и ощутил вонь нечищеного рта.
Он с ужасом почувствовал, как тяжелая пятерня ирландца настойчиво и жестко лапает его задницу. Вот тут Тейлор откровенно занервничал и пожалел о том, что изначально не купил широкие матросские штаны – слоппы, предложенные интендантом, а предпочел так недальновидно щеголять в собственных поношенных офицерских кюлотах, которые, как ни крути, были пошиты идеально по его фигуре и слегка-таки обтягивали зад.
Генри бросило в пот, когда между ягодицами более чем откровенно уперся крепкий бугор.
– О, какая отличная задница, девочка моя! – проклятый Рон, ерзая на нем, проговорил это с придыханием, вызвав у раздухаренной компании вокруг одобрительные возгласы. – Надеюсь ты уже не девственница, моя сладкая шлюшка?
Беспомощно ощущая на себе горячее грузное тело и настырную руку, шарившую по его боку, кажется, в поисках чертовых пуговиц, Генри с тоской подумал, что ему не вырваться, особенно, если все эти жалкие проходимцы, по его вине практически оставшиеся без обеда, помогут грязному извергу.
Тейлор дергался, рискуя вывихнуть себе плечо, и рычал из последних сил:
– Только попробуй меня тронуть, ублюдок! Я оторву твой член и заставлю тебя им подавиться!
В процессе он сделал еще несколько тщетных попыток вывернуться, подкидывая Рона бедрами и бодаясь что есть силы головой. Попытки особым успехом не увенчалась, только вызвали довольный смех поганца и его зрителей. Тем более, Генри был все-таки чертовски слаб после непривычной каторжной работы в сочетании с морской болезнью и вынужденной голодовкой.