Лейтенант, на самом деле, поймал себя на мысли, что любуется горделивой статью девушки. Какая-то едва уловимая страсть прорывалась в каждом ее движении, в величавой посадке головы, скользящая походка создавала ощущение полета. Будто благородная птица вот-вот воспарит над землей.
Пейн ожидаемо понесся следом за надменно шествующей пассией, уверяя, что безумно любит свою прекрасную донну, и сделает абсолютно все для того, чтобы его душенька была счастлива.
О, еще бы!
– Пожалуйста, если пожелаете, забирайте этого ублюдка прямо сейчас, моя дорогая Каталина! Я думаю, можно потерять его патент... Или несчастный случай! Эти белые каторжане все равно мрут здесь, как мухи. А с вами мы оформим простую рабскую купчую. Я все равно поеду провожать вас на корабль, и в городе мы все сделаем официально, у стряпчего. Не переживайте так из-за пустяков, моя прелесть! Ну что вы!..
Когда Каталина повернула к Пейну через плечо свою хорошенькую головку, лейтенант готов был поклясться: на губах девушки промелькнула торжествующая, но слишком уж презрительная усмешка, явно состроенная по поводу то ли умственных способностей всех мужчин в общем, то ли, может, только этого конкретного долбо*ба в частности. Потом она перевела прозрачный взгляд на Тейлора, словно только его заметила, и выразительно приподняла бровь:
– Ну, чего застыл пеньком, раб? Ты слышал сеньора Пейна? Идем уже! Сегодня к вечеру я должна быть на корабле. Или мечтаешь в бочке с гвоздями прокатиться все же?
Да, черт побери! Конечно, он не мечтает! Но слишком уж все неожиданно, вы не находите?
И тут новая мысль пронзила мозг англичанина с остротой каленой иглы: «А как же Зафар?! Он ведь здесь останется один!»
Если он, Генри, уедет, то ламана, в конце концов, замучают насмерть! Волоф теперь совсем не в фаворе после того рокового нападения на белого. И сделка с Тито в результате отменяется. А это значит, никто его друга не прикроет, не защитит!.. Что же делать?
ГЛАВА 39. Я БУДУ ПОМНИТЬ О ТЕБЕ
***
– Сеньора Гальяно, разрешите обратиться! – Генри сделал несколько быстрых шагов вслед за новой хозяйкой и даже протянул к ней руку, будто пытался остановить.
Опрометчиво, однако!..
Мачо, конечно, не стерпел такой опасной вольности от наглого раба. Тут же угрожающе приподнявшись, он дернул Тито вперед и весьма многозначительно рыкнул.
Все-таки страсть к порядку у чертова пса, как видно, была в крови.
Сама донна повернулась к Тейлору с таким изумленным видом, будто это Мачо вдруг заговорил с ней человечьим голосом. Испанская гостья смерила лейтенанта полным презрения взором, потом нетерпеливо фыркнула: