В общем, хоть боцман и грозился для Генри килеванием и прочими зверскими расправами, но как-то в этот раз обошлось. Лейтенант получил лишь крепкий вандербильдский подзатыльник за свою внезапную вспышку драчливости, но видимо хваленая боцманская справедливость не позволила покарать бедолагу слишком сурово за довольно-таки логичный ответ на столь беспредельную провокацию. Но все равно ему, Тейлору, пришлось простоять безвылазно на склянках еще одну, следующую вахту – до самого утра. Да пару-тройку часов назавтра внимательно «посозерцать небо».
Тоже хорошего, конечно, мало – висеть недвижимо распятому на марсе, словно «орел с распахнутыми крыльями», под ледяным ветром и зарядившим невовремя дождем. При том ощущая в полной мере, как только что наколотый член невыносимо зудит, а мачта, к которой он, Тейлор, привязан, выписывает немыслимые пируэты. Утихшая было морская болезнь всколыхнулась с новой силой, но хотя бы обошлось без обещанных кровавых последствий, если не считать таковыми безудержную рвоту с кровью.
Как боевой офицер, Тейлор прекрасно понимал: его почему-топощадили в очередной раз. Будь он солдатом в собственном полку, за сон на карауле его, как минимум, милосердно расстреляли бы на месте, а могли бы предварительно порвать на лоскуты той же кошкой. Что оказалось причиной такого к нему здесь небывалого послабления, Генри не представлял и очень хотел надеяться, что это опять не происки его вездесущей занозы-сестрички. И так позора великого не оберешься!
А с предателем Райзом лейтенант и вовсе разговаривать перестал.
ГЛАВА 13. ПРОСТЫЕ РАДОСТИ ОЗАБОЧЕННЫХ БАКЛАНОВ
***
Итак, жара [1]. Которая уже несколько дней кряду до костей плавила копченые тела матросов, распространяя по поверхности горячей палубы едкое амбре немытой мужской плоти пополам с тяжелым запахом прелых водорослей, гнилой древесины, подтухшей солонины, прогорклого китового жира и еще какой-то гадости, которую закаленное обоняние Генри определять сходу отказывалось.
Впрочем, оно, это обоняние, и вправду уже давно не замечало никаких запахов, поскольку сам Тейлор, как ему представлялось, вонял с неменьшей интенсивностью: почитай десятый слой его пота крупными каплями скатывался прямо на доски надраиваемой палубы. А помыться, как водится, было негде, несмотря на то, что пошла уже вторая неделя его на редкость занимательного путешествия.
Пресная вода по понятным причинам строго ограничивалась, особенно для матросской братии. Единственное оправданное ее употребление – немудреная еда да лохань с тем самым затхлым содержимым, не слишком щедро приправленным от болезней живота дешевым ромом. Отвратительное пойло, которым Генри сейчас давился, угрюмо поглядывая на сладкую парочку воркующих родственничков.