– А кто тебя просил подставляться?! – Генри никогда не видел Зафара таким рассерженным. – Нечего тут спасителя было из себя корчить!
– Это кто еще корчит! – Тейлор в горькой растерянности нахохлился и сжал кулаки, стараясь придумать в ответ что-нибудь побольнее. – Только и знаешь, что нудеть! Чертов папочка! Генри то… Генри се… Достал!– Если бы ты не вел себя как безмозглый сыночек, я не стал бы папочкой! – отрезал африканец.
– Да черт! А ты!.. А ты!... – Генри в отчаянии от этакой откровенной несправедливости не смог даже найтись, что сказать. – Знаешь что! Отвали от меня, засранец черномазый! Видеть тебя больше не желаю!
– Аналогично! Держись от меня подальше, ублюдок белозадый! – рявкнул Зафар и, резко развернувшись, потопал гордо в свою деревенскую обитель.
Тейлор потерянно смотрел некоторое время ему в след, потом, морщась, натянул штаны все же, и похромал в другую сторону… к рабским баракам. На ходу придумывая всякие заковыристо-убийственные фразы, чтобы побольнее поддеть неблагодарного волофа в мысленной с ним пикировке.
ГЛАВА 37.3. ПРИЧУДЫ БЛАГОДАРНОСТИ (продолжение)
***
Поздно вечером Тейлор еле живой от изнеможения приплелся в сарай и, отказавшись от ужина, на который теперь, после смерти Чакки Брайта, белые каторжане собирались всей компанией, завалился на свою циновку. Лейтенант мечтал лишь об одном – чтобы его оставили в покое. Внутри, напрочь отбивая аппетит, горел пожар обиды на проклятого волофа, которая каким-то невероятным образом слегка приглушала подвывающее тление в его заднице. Но все это вместе ощущалось по-настоящему хреновато.
– Эй, Басти! Ты чего такой смурной, парень? Не заболел часом? – Свен пихнул его в плечо. – Кончай валяться, рано ведь еще! Пошли, сыгранем в кости! Копчик тут выпивки притаранил к ужину. Разжился, прикинь, у своей черномазой крали-кухарки. По кружечке всем хватит. Раз не хочешь есть, поделим твою жратву на всех, а ты хоть выпьешь тогда.
– Не пойду я, Свен! Отвали! Играйте без меня. Мое можете съесть, я не буду, – буркнул лейтенант, запоздало осознав, что кружечка крепкого самогона из тростника – сейчас самое оно.
Но Тейлор с упоением лелеял свою скорбь. Несправедливые слова Зафара, которые лейтенант, ворочая на все лады, смаковал снова и снова, больно щемили в груди. Не вздохнуть.
«Ну и пожалуйста! – бормотал про себя англичанин. – Ну, можешь и катиться! Фрэа!.. Прекрасно и без тебя проживу!»
Он никак не мог взять в толк, отчего чертов ламан на него так взъелся?
Ведь он же, Генри, как лучше хотел!
Лейтенант шмыгнул носом, ощущая, как слеза щекотно катится по виску.