– Отличная вещь, кстати, – прокомментировал он доверительно. – Вы, англичане, так помешаны на порке, что даже заморачиваетесь палки возить из-за океана. Узнаёшь? Это же ваше ноу-хау – прут из ротанга. Жесткая штука, но, надо признать, очень забористая! И, главное, износу ему нет, представляешь? – драйвер снова взмахнул тростью, вовсю наслаждаясь ее свирепой гибкостью.
Генри тоже оценил презентацию – волоски на его предплечьях нервно вздыбились.
Знаком ли он с этаким приспособлением?
Если англичанин где и столкнулся с подобным «ноу-хау», то только здесь, на острове – в первые дни, когда он пробовал бунтовать, в результате получая чем ни попадя. Кажется, такие жуткие палки тоже испробовал.
Честно? Ему не понравилось!
А дома таких штук, насколько он был в курсе, не водилось. Или же маленький Генри просто счастливо избегал подобной участи. Отец не особо приветствовал телесные наказания слуг, а своих сыновей он, наверное, щадил все же. Тейлор смел на это надеяться. Хотя… обычных розог от гувернантки вполне хватало, чтобы потом пару-тройку дней аккуратно спать на животе, в ожидании пока темные росчерки потихоньку выцветут.
Но сейчас… лейтенант с тоской понимал, что последнее время ему откровенно везло. Он слегка отвык, надо признать, и его плоть сейчас стала довольно чувствительна для такого рода испытаний.
– Ну, чего решил, сученыш? Штаны свои собираешься снимать или потом будешь голым задом сверкать, чучело? Другие-то тебе никто не даст. Давай быстрее думай. Некогда мне.
Ладно. Проклиная испанца и неуклюже путаясь в завязках на поясе – которыми пришлось перетянуть чертовы кюлоты, которые постоянно сползали с исхудавшего тела – Генри, наконец, не без труда освободил себя от искомой части одежды. Драйвер нетерпеливо закатил глаза.
– И рубаху подбери, бестолочь!
Генри послушно подвязал узлом длинный подол и снова взялся за кольца. Стиснул их сильнее, осознав, как гадко дрожат руки. Каждой клеточкой обнаженного тела лейтенант теперь остро чувствовал уязвимость. Безграничную, жалкую. Он старался отрешиться, старался не смотреть по сторонам, все равно ощущая загривком, будто весь мир наблюдает за ним с брезгливой насмешкой. Генри прикрыл глаза, пытаясь… собраться.
– Получишь тридцать ударов, – прорезалось сквозь шум крови, гудевший в ушах. – А ты, черномазая погань, встань ближе – будешь считать. Собьёшься – имей в виду, начну сначала!
«Бедный Зафар!..» – почему-то подумалось Генри.
Конечно, сам он, Тейлор, лучше бы вынес жуткую порку, чем беспомощно смотреть, как секут друга. Так что, надо признать, ему еще повезло!