Я попросил Светку сфотографировать меня возле танков и буквально спустя час услышал от нее:
— Знаешь, что спросила меня мать?
— Нет, конечно.
— «Как ты с ним жить будешь, если он танки любит?»
— А ты? — рассмеялся я.
— А я сказала, что обратного пути нет.
Динь-динь! Динь-динь-динь.
Съев по порции местного мороженого, мы распрощались. У меня больше не было сил.
— Ну как тебе Челобонск? — спросила Светка, когда мы отделались от Ирины Александровны и направились к остановке трамвая.
Только сейчас я заметил, что смог испарился, а жара на улице стала внезапно напоминать южную.
— Погоди! — ободрила меня Светка. — В центр поедем, там поинтереснее!
В трамвае она вдруг сообщила:
— Мать боится, что у тебя будет второй инсульт и я всю жизнь буду за тобой ухаживать.
Да уж, если Светкину маму считать воплощением Челябинска — очень неприветливый город!
— Где-то тут наша гостишка.
Мы шли по красивой улице, по обеим сторонам от проезжей части высились строгие сталинки. Челябинск внутри меня начинал порыкивать танковыми моторами и пестреть советскими флагами!
Континентальный июль вялил нас, как выброшенных прибоем на песок моллюсков. Мы надели темные очки, сквозь которые солнце казалось белым.
Гостиница называлась «Лондон»! Подходящее название для душегубки в центре Южного Урала. Бетонные ступени вели глубоко в подвал. В комнате, куда нас поселили, не было окна: она находилась ниже уровня тротуара. К тому же внутри пахло нагретым пластиком и было нечем дышать. Почти всю площадь комнаты занимала кровать. Зато был санузел и душ — собственные, которые ни с кем не придется делить. Настоящая роскошь!
— Трындец! — резюмировала Светка.
— Нормально! — возразил я.
«Мишка бы разорался», — вместе с тем подумалось мне.
Мы вдвоем, толкаясь, приняли душ. Обновили диван, после чего Светка вытерла меня полотенцем для рук. Целовать свежую, чуть уставшую Светку я мог бесконечно. Потом мы уснули. Все эти перелеты, пересуды сделали свое дело!
***
А Челябинск-то оказался совсем другим, совсем не тем, который я убого рисовал в своей голове!
Мы шли в сторону центра сквозь фиолетовые сумерки, по красивому парку, притихшему в теплой тишине. Светка курила и негромко рассуждала:
— Надо бы Багрову позвонить, я ему обещала.
Багров, я помнил, — первая ее, Светки, любовь. Интересно ли мне посмотреть на Багрова? Пожалуй.
— Хочешь с ним встретиться?
— Да, наверное, хочу. Смешно будет!
— Ты его давно не видела?
— Тольку-то? Не-не-не. Он в Питер с женой приезжал. В студию заходил ко мне. Подожди, я не помню — он с третьей женой приезжал или с четвертой?