— Конечно! Эндорфины же. Или дофамины?
— А у меня муж все время затихал. Такой печальный становился.
— И так печалей в жизни хватает, — беспечно ответил я, дыша Светке в макушку.
Мы закурили.
— Тебе не мешают сверчки? — спросила она. — Муж заставлял меня выносить их в коридор.
Только после того, как Светка это сказала, я смог выделить из других звуков, наполнявших коммунальную жизнь, тоненькое потрескивание.
— Ты и паука привезла? — удивился я.
— Ну конечно. В уголке, в аквасе.
Мы помолчали.
— Светка, а ты хороша, — выдохнул я вместе с дымом.
— Да ты тоже о-го-го. Может, между нами химия такая?
— Или физика.
— Придурок, — прошептала Светка ласково.
Я думал потом об этом. И наутро думал, и позже, когда мы узнали друг о друге гораздо больше, — в любви мы хотели одного и того же. Вот и все «о-го-го»!
— Ты мохнатый, и от тебя пахнет медвежатиной! — заявила Светка, поглаживая мой живот.
— Чем? — расхохотался я. — Медвежатиной? Ты знаешь, как медвежатина пахнет?
— Вот так! — И Светка потерла меня носом по груди.
— В душ-то некогда идти было. Так противно?
— Нет. Даже немного возбуждает.
Мы болтали о ерунде до тех пор, пока в комнате не стало светло. Я даже этого не заметил, пока Светка не сказала:
— Серёжа, милый, спать пора! — А потом, устроившись поудобнее, прошептала: — Иди ко мне, глупыш.
В нежности, как в реке, бегущей с чистых ледников, растворилось все: глупость и предательство, неуют и непонятные перспективы. Чтобы где-то в будущем, в стоячей воде, выпасть в ядовитый осадок.
— Ребенок ты мой, — прошептал я, раз за разом проводя ладонью по ее волосам.
***
И стали мы жить.
Теперь каждое утро Светка уходила рисовать заказы в студию — здесь, в отличие от ее прошлой жилплощади, мы пока не оборудовали ей рабочее место, да и работать в студии оказалось просто удобнее.
Я тоже уезжал — кормить Феню и потом работать, к Лене. Мы со Светкой решили, что снимем квартиру, а там уже займемся оборудованием рабочего пространства.
Лену я, естественно, не встречал. Димку — тоже нечасто. Хотя сердце болело и за нее, и за него.
По вечерам мы со Светкой гуляли — шли на Фонтанку или просто болтали, сидя на скамейках бульвара рядом с домом. Быстро выяснили пивные и винные предпочтения друг друга. Последнее не радовало. Я надеялся, что это пройдет, когда мы наконец наговоримся вдоволь и обретем нормальное жилище. Обманывал ли я себя? И да, и нет. С одной стороны, пивная вечерняя болтовня была слишком притягательна, чтобы решительно поставить на ней крест, с другой — я понимал, что вот сейчас, на чемоданах, на стрессе от всего пережитого и скоротечного, вряд ли Светка так легко откажется от спиртного. Я надеялся только на свой алкогольный опыт — в нужный момент я могу завязать накрепко и надолго.