Маловато для счастья.
Теперь ни домовенка, ни дома.
Еще я думал о том, что никакой сложной женщиной Светка, конечно, не была. Если только не считать за сложность алкоголизм. Светка была не сложной, а сложносочиненной. Она сама сочинила себе свою сложность, и я почему-то поверил в ее фантазии.
Как-то после разрыва она довольно жестко сказала:
— Я же не могу жить с тобой из чувства вины.
Нет, конечно. Только выходит, что свою жизнь со мной она воспринимает как дорогой подарок?
Ничего себе подарочек.
Я вспоминал челябинскую Светку и все ее фокусы упрямо списывал на алкоголь.
Ох, Феня, Феня.
Мысли цеплялись друг за друга, одна тянула за собой другую, и так по кругу.
Чертово колесо.
Через несколько дней, когда мы со Светкой болтали по видеосвязи, я заметил на ее пальце обручальное кольцо. То самое, которое она сняла «для меня» в пьяном порыве в первый день лета. На мой вопрос она отмахнулась:
— Настроение такое.
Впервые я повстречал вегетарианца, питающегося человечиной.
Мне хотелось спросить: «Я что, идиот?» Я не спросил. Мне было неважно, по какой причине ближайший год сметет Светку.
— Привези мне вина! Там есть местное вино? — спрашивала она, уже забыв о кольце.
— Поищу. Тогда ты встретишь меня в аэропорту!
— Хорошо.
— Трезвая.
Последние дни Пятигорска оказались тягостными. Возвращаться я не хотел. Весь вечер перед отъездом я просидел в одиночестве на лавочке перед гостиницей, а надо мной перемигивались и моргали, как блестки на костюме Снегурочки, южные звезды. И эти звезды казались мне понятнее, чем Светка, наверняка скрашивающая сейчас вином свое добровольное одиночество.
***
Провожал меня Пятигорск дождем и ветром. Ветер буквально сбивал меня с ног и не позволял прикурить сигарету, как я ни изворачивался.
Разговорчивый водитель довез меня до Минвод. Пока не подали борт, я читал книгу, подаренную местным писателем, с оригинальным названием «В ожидании любви». Автору исполнилось семьдесят пять. Книга была издана в прошлом году. Я позавидовал его оптимизму. В голове продолжало вертеться чертово колесо, и из прочитанного я не понимал ни слова.
В Питере шел снег. Светка ждала меня на остановке автобуса. Мы увидели друг друга и одновременно заулыбались.
Когда мы поцеловались, от Светки не пахло ничем, кроме табака.
Приблизившись, я уронил взгляд на ее пальцы, собранные в кулачки. Безымянный палец левой руки охватывало неброское колечко из белого золота.
— Я купила два акваса! — хвасталась Светка, когда мы ехали в метро. — Один большой и один маленький. В большой я куплю молинелл, а в маленьком уже живут цинцерроны.