— Пойдем в метро, милый. — Чем ближе становилось расставание, тем больше грустнела Светка. — Только сперва надо в магазин — не хочу к Сафе!
— Не надо к Сафе. Кстати, у меня ведь завтра выпускной!
За нашими со Светкой делами я незаметно успел закончить свою картину, и как раз назавтра Светка при всех должна была вручить мне диплом об окончании курсов и сделать пару фотографий. Я почти не придавал этому значения: у меня уже родились дальнейшие планы на студию и живопись по окончании курсов.
— О! Я и забыла!
— Плохо с похмелья приходить.
— Да мы же по чуть-чуть.
— Еще не вечер, — возразил я, а потом добавил: — Хотя, конечно, вечер.
Уже возле метро, на маленькой площади, в преддверии расставания нас охватило какое-то безумие! Вокруг не было ни души, даже бродячие собаки прятались от непогоды, а мы со Светкой стояли, впившись друг в друга губами, не замечая, как холодная вода хлещет нам прямо за шиворот. И кислые виноградные поцелуи убеждали нас в том, что впереди сбудется все, что мы захотим. И даже больше!
— Серёжа, милый, я вся намокла, — шептала Светка.
То ли еще будет!
Потом мы ехали в метро, храня нашу тайну, — неверный муж и неверная жена.
— Я люблю читать твою улыбку, — сказал я.
Потом я вызвался ее проводить, и уже наверху, во дворике, мы открыли вино и целовались, стоя по щиколотки в луже и вымокнув до трусов.
— Серёжа, милый.
Стемнело. Я ехал домой в автобусе и очень хорошо помню, какое отчаяние владело мною тогда. Что все решено, я понимал и раньше. Может быть, даже раньше Светки. Но что все наконец произойдет — вот что было страшно. Я бросил спорт, я снова стал курить и вернулся к выпивке. Это было отчаяние обреченного человека — собрать от жизни последние плюшки, а там хоть трава не расти. Будущего со Светкой я пока не представлял. Хотя чего его, будущее, представлять? Его надо делать!
Лепестки облетали с яблони. За день до этого сын сдал профильную химию на «отлично».
***
А утром я спускался в метро. Вчера, приехав от Светки, я, конечно, зашел в тот ночник, где продают алкоголь после полуночи. И сегодня чувствовал себя отвратительно. Болела голова, а после инсульта у меня еще и правая нога от выпивки слушалась хуже обычного. Я было думал никуда не ехать, но ведь я обещал Светке.
Войдя в вагон и не увидев свободных мест, я пристроился в его конце. Хромал я очень ощутимо. Сбоку от меня расселись, увлеченные телефонным сражением со стрельбой, двое парней лет двадцати. Я терпеливо переминался с ноги на ногу, а потом наклонился к ним и произнес:
— Парни, уступите место инвалиду.