Тогда я в последний раз хотел того, чтобы жена бросилась мне на шею, сказала бы никогда не произносимое ею «люблю», сделала бы хоть что-нибудь вопреки рассудку. Но вместо этого жена произнесла:
— Скучно!
— Пожалуй, — завял я, и мы замолчали.
По крутому склону, заросшему молодой рябиной и усыпанному бобровыми опилками, мы спустились к темной неподвижной воде. Я вдруг подумал о том, что неплохо было бы, чтобы жена взяла меня за руку. И тут же осекся, понимая, что за руку мог бы взять ее я, но не сделаю этого.
Все Ленины действия были хорошо продуманы и не подчинены порывам. Если бы мы, например, поругались в конфетно-букетный период, а ночью раздался бы звонок в дверь моей квартиры, я бы больше поверил в то, что ко мне явилась покойная прабабка, нежели охваченная чувствами и легким безумием Лена.
Внизу, у самого берега, ощутимо тянуло холодом. Под ногами лежали подгнившие прошлогодние листья. Хотелось кричать.
Подошла Феня и тихонько села у моей ноги. Так она делала тогда, когда утомлялась.
На обратном пути Феню стошнило.
— Серёга, она, наверное, устала. Да, моя хорошая? Ну, иди на ручки.
Жена приподняла Феню одной рукой и усадила ее к себе на грудь. Феня глотала слюну и пригибала голову.
У меня больше не было сил. Бедная Феня. Бедная Лена. Пусть будет только голубое небо. И хотелось кричать.
***
«Я... нет. — В этот раз Светка не вытряхивалась. — Я в баре с девчонками с работы».
Девчонка с работы — это я. Во множественном числе.
Целый день живопись отходила на второй план. На ее место пришла — мы улыбались — прокрастинация. «Прокрастинировали, прокрастинировали, да не выпрокрастинировали», — смеялся я, сидя в очаровательном обществе учениц, во главе с преподавателем Светкой, на кухне. Мы пили кофе и по большей части хохотали. Коллектив охотно сплачивался вокруг меня и Светки, и наши с ней отношения превратились в тот самый секрет Полишинеля. Трудно было не заметить то, как мы, например, выпроваживали учеников вечером, чтобы остаться в студии вдвоем. Или как мы сидели напротив друг друга у учительского стола, едва не соприкасаясь носами. Слухи о наших амурах дошли даже до хозяина студии, появлявшегося на работе раза два в неделю.
Они со Светкой остались вдвоем в кабинете, бывшим одновременно директорской, магазинчиком с красками и просто местом хранения всякой околохудожественной дряни.
— Света, у тебя с Серёгой роман? — спросил директор в лоб, пытаясь застать Светку врасплох.
— А тебе какое дело? — парировала смелая уралочка.
Ответа на этот вопрос у директора не нашлось. Он замялся и невнятно промямлил: