После рождения Димки я начал тихонько порыкивать, понимая, что тогда Лене было не до того. Время шло, рос Димка, но Лене по-прежнему было не до того. Мои намеки, потом просьбы, а потом и требования купить себе духи или сменить хлопковое белье на что-то менее будничное, с кружавчиками, жена игнорировала. Духи и белье казались ей излишествами, капризами моей неуравновешенной психики. Тем более что у меня начались серьезные проблемы с алкоголем. Какие уж тут кружавчики.
Димка вырос, алкоголь отступал, и только белье и духи остались в том же бесперспективном, нулевом состоянии. А с возрастом этот факт бесил меня все больше. Я несколько раз советовал сходить ей к психологу, чтобы врач разъяснил ей, что секс — это норма. Она в свою очередь посылала меня в лапы антиалкогольных эскулапов. Я, в отличие от нее, ходил.
Я полюбил секс за деньги. И не отдыхал я там — мстил.
При этом женой в быту и матерью она была замечательной. Друзья и соседи любовались нашим безупречным браком, не подозревая, какой нарыв созрел внутри видимого благополучия.
За месяц до злосчастного коммунального происшествия я демонстративно выкинул несколько комплектов один раз надеванного красивого белья и еще кое-что из невостребованных символов моей половой распущенности.
Океан уже делал свое дело. Океан в нас самих.
Но Лена очень любила Димку, а потом появившуюся в семье Феню. Я их тоже очень любил. И до какого-то момента общей любви, как топлива, хватало на то, чтобы тащить семью. Я знал: топливо может закончиться. Лена полагала, что оно бесконечно.
Бедная Лена.
Наутро была суббота. Я как-то привык просыпаться в одиночестве и, обнаружив рядом с собой спящую Лену, досадовал. Во рту было скверно от выпитого со Светкой.
— Ты помнишь, что в понедельник у Димы выпускной? — холодно спросила жена за завтраком.
— Помню, — так же скупо ответил я.
— Я думала, тебе уже на все наплевать.
— Мне не наплевать, — начал закипать я.
Когда мое наплевательство касалось Димки, меня начинало трясти. Лена отлично знала мои болевые точки.
— Может, ты квартиру снимешь? — В голосе Лены стали проскальзывать издевательские нотки. — В соседнем доме. Будешь к нам приходить, как воскресный папа.
Светкин муж тоже что-то подозревает.
У меня не было сил даже на скандал. Я вышел из-за стола и спустился на улицу.
***
Я помню один разговор с приятелем, мы не виделись много лет, случайно встретились. Приятель рассказывал о женщине-сотруднице, умирающей от онкологии. Умирала она дома, в одиночестве. Сердобольный приятель в последний месяц ее жизни носил ей яблоки.