— А у нас дома что-нибудь есть? — спросила Светка и громко икнула.
— Твое вино! — не сморгнув, ответил я.
— Я же его утром допила! — удивилась она.
Все правильно.
— Пойдем за пивом? — посмотрела она на меня искоса.
— Придется.
Мы сидели на лавке перед домом. Я гладил ее коленки. Когда мы поднялись в квартиру, она вдруг капризно попросила:
— Накажи меня, — и коротенький ее сарафанчик, расстегнутый невидимым движением, пополз вниз.
— Плеткой или стечкой? — спросил я.
— Плеточкой.
И я покрывал ударами ее теплую спину и узенький таз с тощими ягодицами, чуть сдерживая себя, когда вместо стона она выталкивала быстрое:
— Ай, больно.
Мы лежали совершенно обессиленные. В наш секс мы впускали ее истерики, несчастья и картины. Мои мысли, одиночество и моих книжных героев. Все тридцать три несчастья занимались сексом вместе с нами.
Завтра днем мне надо было ехать кормить Феню. Сегодня Лена попросила об этом тещу, жившую неподалеку.
***
Когда я проснулся, Светки рядом не было. С кухни, из телефонного динамика, доносилась тяжелая музыка.
Светка сидела в кресле, по-турецки сложив ноги. Из одежды на Светке были только темные очки. На столе стояло открытое пиво.
Я взял сигарету, сел напротив.
— Пиво еще осталось? — хмуро спросил я.
— Мы вчера запаслись! — хрипло ответила Светка.
В окно било солнце.
На верхушке березы, что дотягивалась до наших окон, орали воробьи.
— Смотри, какая красивая ветка! Ее надо написать. — Светка вдруг показала за окно.
Она изящно вытянула ногу и провела пальчиками по моему бедру, следя за моей реакцией.
Соседей мы уже не стеснялись, хотя разврат затянулся настолько, что мы выходили покурить, пили пиво, а потом смеялись и возвращались в кровать.
— Между нами химия, — предположила Светка, прикуривая очередную сигарету.
Мы еще немного поспали, а потом я ушел кормить Феню. «Купи вина», — донеслось мне вслед.
Я открыл ключами знакомую, да что там — родную дверь и сквозь собственное пивное дыхание почувствовал вдруг знакомый запах своей квартиры. Квартиры, где никто и никогда не курил на кухне, где Лена готовила полноценные обеды и ужины, где я знал, что будет происходить завтра. И даже через неделю или месяц. А если все будет нормально, даже через год.
В холодильнике оказалось много разной еды для Фени. Вареная курица, несколько банок с лечебными собачьими паштетами. От лечебных паштетов Феня вдруг резко отказалась и последнее время ела только курицу, и ту кое-как. Банки стояли открытыми и практически нетронутыми. И тут у меня затряслись губы! Мне стало жаль — не только Феню. Мне стало до слез жаль Лену. Ведь это она, уже осознавая близость финала, так старательно заботилась о нашем домовенке. Даже я покупал только то, что велела мне Лена.