Я думал о финале романа, и у меня на доли секунды останавливалось сердце. Я надеялся, что финал романа был ошибкой, зная при этом, что ошибки быть не может! Все по «Капибаре…»! Но где же та сила, что потащит наш роман к финалу?
Нет ее здесь! Все счастливы!
— Давай кукурузу купим? — Светка обернулась полотенцем, и мы двинулись в сторону лотка, укрытого зонтиком.
— Я не буду! — вдруг уперся я, когда увидел ценник.
Вареный початок стоил как целых три килограмма кукурузы в Челябинске.
Светка протянула продавщице двести рублей. Я поворчал, и мы вернулись к своим вещичкам. Потом этот случай будет предъявлен мне как доказательство. Впрочем, обо всем по порядку.
Светка лежала, нацепив черные очки и выгрызая из початка янтарные зерна. Кукуруза махрилась. Солнце глиссировало по водной глади, и на нее невозможно было смотреть. Я чувствовал, как кожу покалывает от загара.
— Давай собираться? — предложила Светка, убирая кукурузный огрызок в пакет. Похоже, ей осенний Тургояк тоже был бы куда милее.
Когда мы уходили, я все оглядывался назад, пытаясь представить себе, какого цвета сделаются горы в октябре.
Дорожка шла вдоль длинной канавы, поросшей камышами и облюбованной утками. Я опустил глаза. Прямо из-под наших ног выскользнул и нырнул в воду бесшумный уж и поплыл, извиваясь, держа над водой свою глупую голову. Он был очень похож на шнурок от ботинка.
Нет, я не суеверен.
Вечером на входной двери нашей гостишки-душегубки появилось объявление: пропал человек. Имя и фамилию я, конечно, не запомнил. Но с фотографии на нас глядело лицо разбойника, перед фотосессией не просыхавшего минимум неделю.
— Неудивительно, что пропал, — высказался я.
— Пока он пропадает, Челябинск может спать спокойно! — констатировала Светка без улыбки и толкнула дверь ногой.
***
Закрывали гештальты, которые еще весной казались безумием, мы стремительно.
Стоило Светке протрезветь, и в ней открылось столько жизни!
Весь следующий день мы провели в Златоусте. Точнее, не в нем самом, а в знаменитом национальном парке «Таганай», о котором так проникновенно пел гражданин Митяев.
Вход в парк находился на возвышенности, с которой открывался отличный вид на город. Весь Златоуст, как и озеро Тургояк, был окружен горами. Сверху он напоминал огромную ложку, наполненную битым сахаром одинаковых белых домиков.
Билетная касса была похожа на избу. Мы заплатили, и кассирша отметила в журнале время.
— Как фамилия старшего группы? — строго спросила она.
— Авилов! — сипло отозвалась младшая группы.
Так мы стали еще и группой.
Группа взяла хороший темп и двинулась вперед по единственной тропе. Где-то впереди тропы должны были расходиться.