— Миша работает, а Авилов — не знаю. Пьет где-то.
Мне захотелось ее ударить. Может быть, тогда я стал бы ей лучшим другом.
Мать же довольно быстро просекла, что Светка пьяна. Они ругались. Потом Светка заплакала, а я принялся ее жалеть, хотя мысль ударить ее была правильной.
Я слабею при виде женских слез.
Думаю, что уход от меня к своей матери она объяснила именно тем, что я пью. Сука.
Постоянно звонил Миша, и она при мне жаловалась, что пьет. И вчера пила. Наверное, и завтра будет пить.
— Ты все время ему врешь. Значит, и мне врешь?
— Тебе — нет.
Она была непосредственна, как ребенок. А дети зачастую бывают очень жестоки.
Если она давила на жалость Мише, то почему не вернулась к нему, а болтается со мной?
Потом были даже какие-то вспышки нежности. Ее ко мне, и мои — к девочке с озера Чебаркуль.
К концу мая я решил отвезти ее на дачу хотя бы на пару дней. Она совсем съехала с катушек. Светка подумала и сказала, что возьмет мольберт. Я подумал, что наконец-то увижу ее трезвой.
***
Наутро она и вправду явилась на платформу со складным мольбертом, висевшим на плече. За спиной болтался рюкзачок.
Светка была хмурой, хотя и делала вид, что все нормально.
На улице стояло юное лето. Цвела сирень, которая год назад стала непременным атрибутом наших со Светкой приключений. И в одиночестве, с началом цветения, я часто вспоминал ту скамейку возле студии, где мы болтали и целовались. За этот год мы сумели прожить маленькую жизнь и безжалостно ее загубить.
Светка была хмурой, зная ее, это легко можно было заметить. Меня не покидало ощущение, что я волоку ее насильно. А, пусть себе! Светка любит природу, может быть, два-три дня без алкоголя приведут ее в чувство.
Проведя час в пустой электричке за болтовней, мы вышли в июнь. Те же, что и осенью, деревья выглядели сейчас совсем иначе. Теплый, прилетевший с юга ветер шевелил зазеленевшие кроны, и в воздухе стоял шелест и шепот. Песчаная дорожка, начинавшаяся от самой платформы, была ярко-желтого цвета. Мы шли по тропинке вдоль железнодорожного полотна, утопая в море синих люпинов.
— Красивые, — радовалась Светка, и у меня разгоралась маленькая надежда на то, что наша прогулка покажется ей по сердцу.
— Я купила семена кабачков, — вдруг сказала она. — Давай посадим кабачки?
У меня в рюкзаке лежали четыре подсоленных для копчения скумбрии. Отличное занятие — рисовать, сажать кабачки и есть копченую рыбу. Со скуки не пропадем!
В душной тишине зигзагами, замирая в воздухе, летали синие стрекозы. С люпина на люпин порхали бледные бабочки. Когда мы поднялись на горку, в поселок, запахло сиренью.