В доме не переводились яблоки. Следить за их наличием стало Светкиной обязанностью. Каждую ночь перед сном я сгрызал яблоко вместе с огрызком, оставляя только сухой черенок. Светка смеялась.
Питались мы в основном яйцами. Иногда Светка, нацепив фартук, жарила какие-то рыбные полуфабрикаты. В неудобной коммунальной жизни странно было бы грезить о гастрономических чудесах.
Светка, пока несмело, строила планы на Челябинск. А еще размышляла, что надо перевезти от мужа два больших аквариума с коллекцией тропических рыбок. Паук как домашний питомец не удовлетворял Светкины запросы. Я ее понимал. Паук был бесполезен даже в эстетическом плане. Паук просто был. Он не реагировал на внешние раздражители, не издавал звуков и почти не двигался. Только беспощадно убивал веселых, глупеньких сверчков. И к тому же, по словам Светки, был ядовит.
За первые две недели мы немного обставили наше нищее логово. Я купил стол, телевизор, подержанную стиралку, нашел по объявлению в сети диван.
— Только не с клопами! — причитала Светка.
— Их паук сожрет! — шутил я.
— Ты с клопами не жил! Они сами кого угодно сожрут.
Диван оказался без клопов. Но второго такого дивана в своей жизни я не видел ни до, ни после. Это были две раскладушки, выдвигающиеся наружу из общего каркаса. Поверх раскладушек укладывались подушки. Если на этом диване приходилось активно двигаться — один из нас неизбежно проваливался между подушками. Для наших целей он не совсем подходил. Ладно — временно! Порой мы засыпали в обнимку, провалившись между подушками вдвоем. На подлокотнике дивана каждую ночь оставался сухой яблочкин хвостик.
Засыпали, утомленные любовью, мы обычно под утро, когда уже совсем светало. В кустах пыльной сирени на той стороне улицы просыпались птицы. Их голоса были слышны через открытое окно. Сверху же, с крыши, как и весной, царапали коготками жесть грязные городские голуби.
***
Жаркий июнь подходил к концу. С утра Светка, выдув бутылку пива, оставшуюся со вчера в холодильнике, отправилась на работу. Я досыпал. Феню должен был накормить Димка, а работы у меня в тот день не было. Проснувшись и сев на кровати, я подумал, что вчера мы опять перебрали. Полночи сидели на скамейках на бульваре. Спорили о музыке, потом о живописи, матерились, ели орешки и целовались. Надо было идти в магазин — так велела Светка.
Я покряхтел, оделся и в шортах и шлепанцах спустился вниз. Дошел до ближайшего магазина, побросал в корзину рыбные полуфабрикаты, хлеб, поставил рядом несколько обжигающе-ледяных бутылок пива. Облизал пересохшие губы. Потом вспомнил, что Светка просила купить сметаны.