Она подошла к самой кромке воды и вывалила раковины на мелководье.
— Сейчас мы устроим забег! Как мы назовем улиток, а?
— Думаю, Металлопрокат — хорошее имя!
— Так, ты будешь Металлопрокатом.
Светка подняла какой-то прутик и расчерчивала на дне линию старта.
— А другие?
— Гонорея и Пуня, — серьезно предложил я.
— Хм, — задумалась Светка, почесывая ступней икроножную мышцу. — И кому из них мы дадим позорное прозвище?
После того как улитки повылезали из раковин и начали движение, Светка прутиком задавала им нужное направление.
Победила, естественно, Гонорея.
Зазвонил ее телефон, лежавший на берегу рядом со мной. Экран высветил злосчастное «Бонджорно». Так она записала в телефоне Мишу. Это была их семейная тайна, о которой я никогда не спрашивал.
— Ну ты купил? — Светка отряхнула мокрые руки и взяла аппарат. — Какого цвета? Синий? О-о, красивый! Ну я тебя поздравляю с самокатом!
Потом, послушав немного, ответила:
— Да я ниче! Домой собираюсь. Да, тут выкупалась. Да. Да.
Если бы беговая дорожка была чуть поближе, я бы раздавил всех трех участников соревнования! И Металлопроката, и Пуню, и победительницу!
Самое странное, что я не ревновал! Я захлебывался от Светкиной наглости!
Девочка с озера Чебаркуль не позволила бы себе таких фокусов.
— Он никогда мне так часто не звонит. Это сегодня что-то разошелся! — оправдывалась она, когда повесила трубку.
Мне было все равно — дело было не в нем, в ней!
— Интересно, а как я записан у тебя? «Бонджорно-2»?
— Ты у меня никак не записан. Ты у меня спам.
Так повелось еще с тех пор, когда она жила с Мишей. Она сама, видимо, даже не поняла, как точно выразилась.
Солнце заваливалось за елки. Было светло и тихо.
— Пойдем коптить рыбу? — мягко спросила Светка.
— Идем, — вздохнул я.
Копченую скумбрию мы ели на веранде уже ночью. Она запивала жирные кусочки пивом. Когда мы оскелетили вторую тушку, губы ее начали склеиваться в уточку.
— Серёжка, я пойду лягу.
Я кивнул. А что мне оставалось делать?
Я прибрался на столе и зашел в комнату. Беззвучно моргал телевизор. Светка спала в одежде, завернувшись в одеяло.
Ничего не меняется.
***
Утром мы проснулись рано. Светка приложилась к бутылке, оставленной ночью у кровати. Ее лицо цветом напоминало бледную японскую грушу, завалявшуюся в магазине. От нее пахло перегаром и копченой рыбой.
Глотнув, Светка потянулась ко мне. Ее копченая рука дрессированно и привычно легла на мой живот. Поиграв с волосами на животе, направилась ниже.
— Хочу кофе, — произнес я и встал.
Светка честно не поняла этого демарша. По-моему, подобное с нами случилось впервые!