Родители просто хотели нас порадовать, и я помню, какими волшебными казались нам те яркие рыбы с черными глазами, окруженными ободком, испуганно мечущиеся в миске. Таинственными, как новогодние шары на праздничной елке. И миска та казалась уже не миской, а целым маленьким прудом.
Мы попробовали покормить рыб, и они, о чудо, склевали те две маленькие щепотки, которые я и брат по очереди насыпали в воду.
Через сутки они так же плавали в своем пруду, но уже кверху брюхом.
Потом, когда мать уже купила и умную книгу с красивыми картинками, и аквариум, когда глупые меченосцы принялись плодиться и пожирать своих мальков почем зря, меня почти перестало все это интересовать. Я полюбил рыбалку и безжалостно колотил плотву и лещей башкой о банку лодки, чтобы те не мучились. Но вот за тех, первых рыбок я до сих пор чувствую вину. Мы в ответе за тех, кого… А еще потому, что рыбки те были символом родительской заботы.
Светкина боль была мне знакома и понятна. А Светка очень живая, она плохо переносит боль.
— Рыбки, Серёжа, рыбки! Мои рыбки. В чем они виноваты? — бормотала она, на четвереньках ползая по дивану и чем-то напоминая обезьянку.
Между подушками стояла ополовиненная бутылка вина.
Я не нашелся, что ей ответить. Зато проблема перевоза аквасов была решена. Хотя это и жестоко.
Такая неумелая месть оказалась вполне в духе неуравновешенного алкоголика, коим и являлся Миша. И все-таки одно дело — изрезать, например, гардероб неверной жены, а живые существа — совсем другое.
Светка протянула мне бутылку. И я глотнул.
— Я боюсь, что он выложит в сеть мои голые фотографии. У него столько моих фотографий!
— Эка невидаль, — улыбнулся я и погладил ее по макушке.
Мы снова заснули на рассвете. Пьяная Светка спала очень шумно. Разбрасывала по постели ноги и руки, разговаривала и похрапывала во сне, то и дело облизывая губы. Потом как-то находила меня, обнимая, просовывала ладонь мне в пах и успокаивалась. Так было и сейчас. В холодильнике скучало очередное яблоко, нетронутое, наверное, впервые за всю нашу совместную жизнь.
***
Проснулся я от того, что услышал, как Светка делает шумные глотки. Открыл глаза. Она, одетая, сидела на краю дивана с бутылкой пива в руке. Пива мы вчера не покупали. Значит — сходила.
Комнату заливало высокое солнце — был уже день.
— Серёжка, мне надо с ним встретиться! — поспешно произнесла Светка, увидев, что я открыл глаза.
Несмотря на алкоголь, она выглядела внутренне собранной. И даже успела накраситься.
— Ты уверена? — хмуро спросил я, нащупывая на тумбочке сигареты. Редкой дурноты привычка — курить в постели.