И возражать Светке было бесполезно. Это я знал по себе.
Через несколько минут бородатый воин джихада, смешно смотревшийся за прилавком, выдавал Светке требуемый алкоголь.
Мы разместились на лавочках за ее домом.
— Муж-то не выйдет тебя искать?
— Да пошел он. — И Светка коротко назвала всем известный короткий и точный адрес.
— Так, на утро я купила. Сигареты тоже, — пыталась сосредоточиться Светка, хлопая себя по карманам и потрясая рюкзачком.
— Что будешь делать, когда проснешься?
— На кладбище гулять пойду. Давай поцелуемся?
Теперь я ехал в такси к себе домой. Капкан захлопнулся, и я попал в него целиком. Жена даже не позвонила узнать, куда я пропал. Хотя чего узнавать — она и так знала.
***
Днем, когда я проснулся, мучимый жаждой, сразу же схватил телефон. Тот обнадеживающе моргал. В квартире, кроме Фени, никого не было. Я взял сигарету, вышел на балкон и только потом открыл сообщение. На экране долго прогружалось что-то гитароподобное. В ярком свете экран бликовал. Я присмотрелся повнимательнее.
Гитароподобной оказалась стоящая напротив зеркала Светка. Домашний халат на ней был распахнут. Белья под халатом не было. Под фотографией была подпись: «Посмотри, как красиво падает свет».
Храбрая Светка.
Я еще долго вглядывался в телефон, пытаясь высмотреть на фото детали, оказавшиеся в тени. Тогда, в коммуналке, все произошло так пьяно, спонтанно и неудобно, что я толком не успел понять ее тела. Между нами как будто еще ничего не случилось, тот раз не считается. Мы вынужденно обрезали прелюдию и послевкусие. Да и чувства были не те.
Подумав, я отослал Светке обратно что-то подобное.
Теперь она пойдет гулять по кладбищу.
Живем!
Позвонила она через час. И такое же обычное, как «вытряхиваюсь»: «Можешь говорить?»
— Ага! — промычал я, придерживая плечом трубку у уха. Рукой я вытряхивал в блюдце специальный лечебный корм для Фени.
— Серёжка, я тут н-пилась! — сообщила она, хотя, чтобы это понять, мне было достаточно одного «Серёжки».
— Ну что ж ты так, — ответил я, чувствуя, как недовольно сжимается мое сердце.
А в голове вертелось: «Ты не имеешь права ее укорять. Пока ты ей никто, Серёжа. У тебя есть только два выхода: пожалеть ее или бросить трубку. Второй вариант жесток!»
— Я тут на кладбище.
— Ты вернешься? — пошутил я.
— Думаю, — отдала она тоже шуткой. — Пр-езжай ко мне домой. Я покажу тебе к-ртины.
— Нет, Света. А муж?
Муж, по ее словам, все-таки отправился по короткому адресу.
Ехать к ней не стоило. Мало того, что анекдотического появления мужа никто не отменял, Светке сейчас доверять было никак нельзя, было еще третье — которое перевешивало все остальное. Я не хотел видеть реквизит Светкиной семейной жизни, начиная с мужниных тряпок и заканчивая их постелью, на которой они бессчетное количество раз делали то, что мы со Светкой единожды и только на занозистом, грязном полу. Я живой, мне так больно.