Светка лежала расслабленная и довольная, закинув на меня белую ногу и перебирая пальцами волосы на моей груди.
— Я жалею о дне икс.
— О чем? — не понял я.
— О той первой ночи здесь, в коммуналке.
— А я — нет. Потому что я тебя люблю.
Секс размягчает меня не меньше, чем спиртное. Да и здесь я лгал — я любил не ее, не Светку, а ту чудесную девочку с заповедного озера Чебаркуль!
— Серёженька, я тебя тоже люблю! Что нам делать? Тебе хорошо, у тебя есть сын. А я променяла детей на алкоголь.
Слушать это было дико и жалко, и я молчал. Ей казалось, что она — сложная женщина, но сложным и непонятым считает себя каждый второй алкоголик, увы.
Мне захотелось в уборную. Я поднялся, стал надевать брюки. Запутавшись, потянул ремень, и тот выскользнул из шлевок.
Заправить ремень обратно однорукому человеку — не такое уж быстрое дело.
— Помоги-ка, — попросил я.
Светка лежала на спине, раскинув худые бедрышки.
— Вон возьми Мишкины шорты в шкафу.
— Может, и мне свои шорты принести? — ответил я, ничему уже не удивляясь.
— Принеси, — равнодушно отреагировала Светка.
Я с отвращением надел голубые Мишины шорты. Если уж окунаться в дерьмо, то по самые уши.
Когда я вернулся, Светка лежала на боку и грустно глядела в окно.
Крыша соседнего дома была белой от снега.
***
Так продолжалось почти полгода. Мы ссорились, мирились, и все так или иначе оканчивалось постелью. Конец трубы, по которой я полз, был плотно заварен, и мне никак было не добраться до него, чтобы убедиться в этом.
Еще один раз я отвел ее на собрание анонимных. Уже в другое место, но там Светке тоже «не понравилось».
Алкоголизм оказался заразным! Он передавался половым путем. От одиночества и ужаса я все чаще оказывался один на один с водкой. Кое-как на плаву меня держала работа и литература. От нее, девочки с озера Чебаркуль, не спасал ни алкоголь, ни проститутки. Я пробовал. Как только я выпивал — я звонил Светке. Несколько раз просил ее привезти. И она привозила. Когда шел к девчонкам — между нами не было никакой химии, и, выходя, я жалел о потраченных деньгах.
Мы со Светкой сцеплялись, как два репейника, — колючие оба!
— Приезжай, — говорил я ей.
— Тогда я не отдам тебе пять тысяч, — капризно отвечала пьяная Светка.
Это была последняя часть денег, что она занимала у меня на оплату коммуналки.
— Ладно, — согласился я.
И она приехала. И не отдала.
Плевать. Все одно — цена «часика» с девочкой.
Как-то весной ей позвонила мать — она лежала у меня в постели и что-то пила из горлышка.
— Ну и где твои мужики? — спросила мать, что я понял по контексту. Наверняка Ирина Александровна говорила это ехидным тоном.