Через некоторое время из темноты абсолютной мы выбрались в темноту относительную.
— Надо вызвать такси. — В Светке, пьяной, вдруг прорезался уральский говорок, о котором она как-то рассказывала: гласные буквы произносятся с почти сомкнутыми губами. Впоследствии я наблюдал это очень часто.
— У нас нет телефонов, — заметил я.
— Тогда пойдем на проспект.
И мы, обнявшись и немного пошатываясь, двинулись прочь от студии.
***
Такси мы поймали легко. Недолго ехали по ярко освещенному ночью проспекту, потом свернули на тихие улицы возле Фонтанки.
— Серёжа, нам надо купить алкоголя, — со знанием дела сообщила Светка, когда мы, расплатившись, вывалились из автомобиля.
И я, конечно, согласился, совершенно не представляя, где можно купить алкоголь в такое время.
Улица была узкая, пустая, по обеим ее сторонам плечом к плечу, как солдаты какого-нибудь канувшего в прошлое Семёновского полка, несли службу красивые старые дома. Пятна фонарей, мокрый асфальт и черные, кротовьи норы арок.
— Вот в этом доме моя коммуналка, а нам туда. Тут есть ночник — попробуем договориться.
Я выпил не так уж много, но весь день ничего не ел, водка была единственным питанием, а после инсульта я вообще стал быстро пьянеть.
Мы снова шли обнявшись. Нет, не так — левой рукой я обнимал ее маленькие плечи, а она просунула свою лапку мне под куртку в районе поясницы. Полноценно обняться мы не могли — мешала огромная разница в росте.
Поддерживая друг друга, мы спустились в подвал, над которым ядовито сияла надпись «24 часа». Мы были так пьяны, что алкоголь нам продали без вопросов, и Светка опять со знанием дела купила две бутылки сразу.
— На утро!
И мы двинулись в обратный путь.
— Знаешь, почему так произошло? Это из-за «Капибары…».
— Почему? — А ведь я понимал почему. Эта дурацкая, наигранная наивность — отвратительная черта моего характера, вредящая в первую очередь мне самому.
— Она у тебя такая чувственная, эта книга.
— Я и сам чувственный, — усмехнулся я.
— Очень, — доверчиво пробормотала она и покрепче обняла мою поясницу.
— Когда я читала, как твой герой занимается сексом, я представляла, что это ты.
— Я не мой герой.
— Я знаю. Но это происходит невольно.
— Всегда так, — проворчал я, эти параллели еще принесут мне в будущем дурную славу.
Светка приставила ключик к домофону, и мы вошли в парадную. Тут же — прямо у двери — стояла инвалидная коляска.
— Может, поедем? — предложил я.
— Далеко не уедешь, а нам на последний этаж.
На этаже втором логичным продолжением антуража стоял стул с прорезанным в середине сиденья отверстием. Я засмеялся.