— О-о, Серёжа, — взвыла она, когда я пошевелился.
Первое, что мне бросилось в глаза, — моя драгоценная белая футболка, висящая на сушилке, выстиранная дочиста.
— Что это было? — спросил я, с трудом переворачиваясь на бок.
— Миша пришел и сказал, что чуть тебя не убил.
— А ты где была? — глупо переспросил я.
— Да мы только пили и спали.
Я промолчал.
— А потом он пришел… после тебя, — замялась Светка, — а у него кровь хлещет из шеи. Это он еще при мне себя порезал.
«О, идиот», — подумалось мне. Я-то суицидник тот еще. Хотя прыжок с третьего этажа дома на Фонтанке вряд ли сравнишь с демонстративным порезом, пусть даже и жизненно важной кровяной магистрали.
— Я ему говорю: давай скорую вызовем. Вызвали. А со скорой приехал наряд ментов. Там баба какая-то мне говорит: «Проедемте с нами». Я сперва не поняла, села в машину. Приехали — а они меня в камеру! Думали, что это я его порезала.
Даже жесточайшее похмелье не помешало мне расхохотаться в голос. Вот они — страсти! Покушение на жизнь, попытка суицида, менты, камера.
— Мишу вообще в психушку забрали!
А-ха-ха. Еще и психушка!
Но Светка, очевидно, не видела в этом всем ничего смешного.
— Ну и что дальше? — выдавил я сквозь смех.
— А что дальше? Две бабы меня в камеру запихивают, я ору и сопротивляюсь! Я же пьяная! А потом, представь, воды нет, похмелье жуткое. И до утра. Потом там где-то Миша подтвердил, что он сам себя порезал, бумага пришла, и меня отпустили. Вышла — сигарет нет, телефон разрядился.
— Дядю Мишу-то отпустили? — я никак не мог успокоиться, все смеялся и давился кашлем.
— Какое там! Сказали, что теперь всех суицидников надолго запирают!
— Погуляли, — резюмировал я, уняв наконец хохот.
— Да вообще. — Светка надолго присосалась к бутылке, потом кисло выдохнула. — Серёжа, а если бы он тебя убил? Чего ты смеешься?
— Если бы он меня убил, я бы лежал сейчас в другом месте.
— Я не знаю, что я бы делала, если бы он тебя убил. Я бы, наверное, сидела в коммуналке и пила, пока не умерла.
Вот только еще одной суицидницы мне и не хватало! Но как небезынтересно устроен мозг пьющего человека: Светка готова была даже смерть принять, если у нее при этом будет достаточно алкоголя!
— Давай по-быстрому, — сказал я, заметив, что Светка сидит слишком близко, и принялся стягивать шорты.
Уснули мы уже в обнимку. Грязные, измазанные кровью и семенем, дурно пахнущие перегаром и потом. Неверный муж и неверная жена.
***
Мы отходили два дня. По чуть-чуть пили разбавленное минералкой пиво. Спали урывками. Много курили. Разговаривать не хотелось.
Мою собачью вахту я перепоручил Димке.