— Ты куда?
— За водкой.
Как я шел до магазина — не помню. Как покупал спиртное — тоже.
Помню кухню, погруженную в осенние сумерки, освещенную маловаттной лампой, нас с ней, сидящих лицом к лицу, и тяжелое молчание под неровный стук надоедливых капель по карнизу.
Давлеными окурками была полна и пепельница, и сердце.
— Что ты будешь делать? — спросила Светка, прервав бессмысленное молчание.
— Пить, — просто ответил я, наплескав в стакан очередную дозу.
Ничего глупее ответить было нельзя. Но ничего умнее не пришло тогда мне в голову.
Я тогда даже не спросил: «Почему?» Я все понял, только она так этого и не узнала. Здесь слилось все сразу: розовые вишенки, стучащие друг о друга, поездка к врачу, в те места, где она жила, и, конечно, трезвость. А может, и мама. Скорее всего, я вообще стал ее пьяным капризом.
— Я не была в магазине. Я ходила по местам, где мы с Мишкой сидели.
— А я? — спросил я, чтобы хоть как-то обозначить свое присутствие.
— Ты давишь!
И я опять ничего не стал спрашивать. Какая разница, чем я давлю? И на что.
В тот момент Светку мне было жаль.
Я пытался ее понять и почти преуспел в этом.
«Что же ты с собой делаешь, тоненькая, неприкаянная девчонка?» — думал я, глядя в ее глаза и понемногу накачиваясь алкоголем.
— Надо было подумать, что мы будем делать, если у нас ничего не получится, — холодно произнесла Светка.
Теперь пришел ее черед произносить глупости. Может быть, надо было составить «добрачный контракт»? Нет. Каждый должен быть уверен только в себе. Уходя от Лены, в своих чувствах я был уверен.
Я вдруг вспомнил о деньгах. Почти все свои сбережения я потратил на нее. Вернее, на нас с ней. Но забравший кучу денег Челябинск в мои планы не входил. Приличная сумма была угрохана на коммуналку, которую Светка так и не сдала. А теперь она решила просто исчезнуть, бросив все, что мы натворили вместе. Съемная квартира стоила недешево. Да что там — для меня одного почти неподъемно. Не говоря уже про необходимость вести хозяйство одной рукой.
Я молчал.
Сейчас мне кажется, что я даже ни о чем не думал — был не в состоянии.
Видеть я ее не хотел. Думать о ней тоже. Но она сидела так близко, и я боялся, что она вызовет такси и уедет прямо сейчас.
Наигралась?
Минут через сорок почти молчаливого сидения я ушел спать. Бутылка водки опустела. Вторая лежала в рюкзаке.
Уходя из кухни, я заметил, что в вазочке на столе оставались дешевые и уже неперспективные яблоки из ближайшего магазина.
«Заверни меня в тряпочку и положи в холодильник, чтобы я уснул, как рыбка из твоего акваса. Мне так больно», — подумал я перед тем, как зарыться лицом в подушку.