Светка встала, закутываясь в полотенце, чтобы выйти в коммунальную уборную, я приподнялся на локте.
Маленькая Светка — худенький подросток с тоненькими, точеными ногами, истыканными ножом, и чужой, украденной у большой женщины грудью.
«Нож — ложь» — очень часто рифмуют в стихах несостоявшиеся поэты и рок-звезды.
Что ж?
Я, кажется, пошел по «Капибаре…». Только в партнерши по «Капибаре…» мне досталась не юная куртизанка, а вот Светка. Осталось увезти ее на Север! Жаль, что мне известен финал собственной книги. Увы!
Когда мы принялись одеваться, Светка достала из шкафа, древнего обитателя комнаты, банку медной, китчевой краски и несколько новых, невскрытых даже кистей в шуршащих упаковках.
Водка с лимонадом переехала из рюкзака на подоконник.
— Крась в трусах, — посоветовала Светка, когда я окунул кисть в поблескивающую красноватую густоту.
Интересно, что без них, трусов, я чувствовал себя как-то увереннее.
Светка заботливо подстелила под батарею старые газеты и ловко забралась на подоконник.
— Давай ты снизу начинай, а я сверху.
— Сверху ты уже была, — ответил я.
— Так мне и понравилось.
Говоря это, она даже не взглянула в мою сторону. И, конечно, не улыбнулась. Она тоже знала, что так смешнее.
Жирная капля меди упала мне на голое колено.
Пройдет какое-то время, и мы со Светкой разъедемся по домам, увезя с собой новые ощущения и запахи друг друга.
Моя жена, увы, ничего не заметит. Ее муж тоже — но к счастью.
Неверная жена и неверный муж — это мы!
— Это хорошая коммуналочка, — говорила Светка, вытягиваясь во весь свой маленький рост, чтобы покрасить трубу под потолком. Черная футболка на ее груди натягивалась, открывалась белая полоска живота. — Я, когда приехала, на Петроградке жила — вот там был треш! Сумасшедшая баба-соседка и еще алкаш. Хотя алкаш был ничего, нормальный. Он у меня водку от жены прятал. Однажды, правда, пьяненький зашел, спрашивает: «Как ты тут одна, не скучаешь? А то смотри!» А на что смотреть-то? Маленький стареющий мужичок!
— Ну может, просто хотел утешить? Душить, например, или вешать?
— Серёжа. — Светка посмотрела на меня с фальшивой укоризной. Эту игру мы играли с ней уже давно, целый год мы ее играли.
— А однажды я пьяненькая заснула и дверь забыла за собой закрыть. Проснулась от того, что кто-то меня за сиськи трогает. Оказалось — баба сумасшедшая! Трогает меня и плачет. А за две недели до того за волосы меня из ванной вытаскивала!
— За что? — спросил я, хотя отчаялся уловить логику в Светкиных персонажах.
— Да кто ее знает.
— Тебе сколько лет-то было?
— Девятнадцать.