— Если бы он дернул, он тебя бы унес!
— Ну.
Светка так живо рассказывала о своей семье, что про сиськи мне стало уже неинтересно.
— А потом мы переехали в квартиру. Мне уже лет двенадцать исполнилось. Я в последний день прихожу домой, смотрю — Рекса нет. Маму спрашиваю, а она молчит и плачет.
До сих пор я так и не посмотрел до конца «Белый Бим Черное ухо».
Бесшумные слезы капали из пьяных Светкиных глаз. Она отвернула от меня лицо.
Алкоголь — не игрушки. Но ведь и Светка тоже не игрушка! Как с ней могли так поступить?
Светка заерзала на скамейке, схватила себя за рукав пальто и выдрала из него приличный клок черных синтетических волос.
— Почему все так? — зарыдала она. — Почему она так сделала?
Я уже знал, что ей надо просто дать прореветься.
Второй клок, подброшенный в воздух в приступе пьяной злости, полетел вдогонку первому.
— Ну все, все, — твердил я, жалея ее, не злясь на алкогольную истерику.
Эти истерики, я знал, никогда не возникают на ровном месте. Так наружу выходит боль, ошпаренная спиртным. И не за случай двадцатилетней давности злилась Светка на маму. Вот такое состояние и приводит к тому, что появляются на запястьях корявые белые шрамы.
Еще через один клок и несколько судорожных всхлипов Светка наконец начала затихать.
— Пойдем пива купим? — спросила она, громко шмыгнув носом. Глаза ее тонули во влаге.
— Ну вставай.
Сильно выпив, Светка сутулилась, походка ее становилась мужской, размашистой и прямолинейной. Я устал от этого.
Я мог бы сказать ей «хватит», но это не имело смысла. «Хватит» должна была сказать себе она сама! Я знаю, я сам уже прошел этот путь. И женские слезы для меня — это страшно. Я боюсь женских слез с самого детства. Психологам тут было бы где разгуляться. Все оттуда. Здесь они совершенно правы.
В магазине Светка стояла, покачиваясь. Я со страхом думал, как она в таком состоянии поедет домой.
Купив две банки пива, мы вернулись на лавочку.
— А! Про сиськи-то! — вдруг вспомнила она, прикуривая. Порожняя жестянка стояла на земле между ее ног.
— Ну давай, — подбодрил ее я. Слез, наверное, на сегодня уже хватит.
— У нас на Плановке была баня. Дед сам поставил! А я всегда последняя мылась, чтобы не так жарко было. А у меня уже сиськи выросли, а я все еще маленькая.
— С тех пор ты заметно подросла! — заметил я, глядя на ее фигурку. Черная пешка с ножками.
— Ну и выхожу из бани вечером, завернутая в полотенечко, а во дворе, представь, в темноте, какой-то мужик. Я испугалась, полотенце отпустила, сиськи наружу выпрыгнули! А мужик так охренел, что стоит на меня пялится и шагу не может сделать!