— Лучше бы напугала импотенцией!
— А я же лысая ходила! — вдруг оживилась Светка. — Сейчас покажу, погоди.
Она достала вино, извлекла из кармашка рюкзака штопор, буднично открыла бутылку.
Мы сделали по глотку.
Светка поставила бутылку на траву и принялась копаться в телефоне.
— Это не то, это тоже не то. Да где же? А-а, вот!
Пока она листала фотографии, я смотрел на экран сверху вниз. Мимо моих глаз пролетели десятки разных Светок: Светка в студии, Светка на фоне деревьев, милая фотография Светки в лодке — я ее уже видел, и перед тем, как она воскликнула «вот», серия из пяти-шести очень странных снимков. Насколько я успел разглядеть, на них Светка была одета в простенькое платьице, а волосы заплетены в две школьные косички.
— Смотри! Узнаешь меня?
Как ее было не узнать? С фотки смотрела стайка лысых подростков, но Светку я сразу узнал по глазам. Глаза не сбреешь. И тут же я вспомнил, как пару раз стриглась под ноль моя первая любовь! Не слишком ли много совпадений?
— Хорошая, — произнес я.
— Хорошая? — уточнила Светка.
— Повтори!
— Хорош-ш-шая…
— Ах!
Зубами она снова открыла вино.
— Слушай, а что у тебя там за фотки, где ты в платьице?
— В платьице?
— Ну с косичками!
— А-а, это. Это Миша делал. Это он тогда сильно забухал, и я как-то отвлечь его хотела. Купила ему зеркалку, записала на курсы фотографии. Это его дипломная работа.
Светка протянула мне телефон с теми самыми фотками с косичками.
Когда-то, еще до начала отношений, мы спорили с ней о фотографии. Она утверждала, что фотография намного сложнее живописи. Надо отстроить свет, поймать нужный момент и еще, и еще, а живопись что — посмотрел и пиши. Может, отстаивала права бесталанного мужа на творчество?
Я листал фотографии, пытаясь что-нибудь в них понять. Дипломная работа! Люди дипломную работу годами пишут.
Ненормального в снимках было слишком много! Наигранная, но при этом на первый взгляд кажущаяся естественной напряженность лица Светки-модели. Ни грамма косметики. Узкий подбородок, болотные растерянные глаза. Платьице в бежевый цветочек. Острые коленочки с монетками-пятачками, чуть прикрытые худенькими ладошками. Светка сидела, глядя мимо объектива, а глаза ее были большими и растерянными.
— Ненормальные, — пробормотал я, возвращая Светке телефон.
— Крутые! Ужасный был день! Я с похмелья, переодеваюсь туда-сюда по десять раз. И потом секс был ужасный.
— Чего же ужасного? — уточнил я.
— Да он чего-то подергался и затих. А я лежу в этом платьице.
Девочка-трагедия!
За разговорами мы выпили вторую бутылку, а заодно промокли до нитки. К тому же было уже поздновато.