Холодное пиво от жары не спасало — только пьянило больше обычного. Пока Светка не остыла к идее Челябинска — надо хватать ее и бежать. Надо что-то ломать в этом бессмысленном заплыве, в котором не видно берега.
Я просидел на скамейке часа два. Мне просто лень было возвращаться домой. Потом, совсем сомлев, я перебрался в пустой и бессмысленный в такой день бар. От Светки не было ни слуху ни духу. Я начал волноваться. Еще через полчаса набрал ее номер. Светка долго не отвечала. Потом я услышал вялый, заикающийся, как старая патефонная пластинка, голос:
— С-рёжка, мы еще рзг-вариваем.
Слишком быстро я выучил все Светкины интонации, чтобы понять, что разговор сопровождается серьезными возлияниями.
— Может, хватит? — не без иронии спросил я.
— Я т-бе п-звоню.
В трубке что-то зашуршало и брякнуло. Телефон отключился.
Я сидел в прохладном баре, наблюдая, как на беззвучном экране один за другим меняются видеоклипы. Лица гитаристов чередовались с бесстыдными попами певичек. От нечего делать я разговорился с официантом. Краснорожий дядька с большими руками оказался еще и басистом никому не известной метал-группы. Начинающему музыканту было, увы, глубоко за сорок.
Время лилось медленно, как пиво из пустеющей кеги.
К вечеру в баре стали появляться посетители, и мой собеседник вернулся за стойку. Мне стало совсем скучно. Однако когда в числе посетителей появились голоногие девушки, я немного приободрился.
Я звонил Светке еще два раза — и оба раза телефон гудел долго и бесплодно.
Я злился. Сочинял обвинительные речи, которыми я непременно выведу Светку на чистую воду. Я не ревновал, нет. Просто злился на то, что к нашему безумию Светка добавляла еще больше беспорядка. Где она?
Тем временем за окнами начали сгущаться короткие кофейные сумерки.
Когда я уже было собрался домой, вдруг зазвонил телефон. Я держал его перед собой на столе, наготове.
— С-рёжка, пр-езжай, забери меня отсюда, — на том конце провода Светка громко икнула.
— Ты где? — на всякий случай переспросил я.
— У Ми-миши. Возьми т-кси.
— Ладно. Жди.
Я встал, понимая, что тоже успел поднабраться. И стоило столько лет бороться с этим недугом, чтобы снова рухнуть в безумие.
О том, чтобы спускаться в полночное метро, не могло быть и речи. Меня запросто могли бы забрать в кутузку, и тогда я бы точно не вызволил Светку.
Я вызвал такси, как и велела моя непутевая подруга.
«Машина будет подана через шесть минут». Потом заказ почему-то отменился. Я вызвал снова.
В машине я вспомнил вдруг, как весной мы со Светкой ехали в такси на рассвете. «Еще питнацать минут», — говорил нерусский водитель, когда вереница автомобилей уперлась в вертикальную створку Литейного моста. Светка была тихая и теплая. И поймал себя на том, что все это кажется мне совсем далеким.