— Понимаю, — повторил Алексей. — Я… — он на секунду прикрыл глаза, собирая легенду. — Я по предыдущему месту как раз занимался логикой на К155 и… некоторыми устройствами ввода‑вывода. Так что, думаю, разберусь.
Он не знал, чем занимался тот «настоящий» Морозов до этого переноса, но машинописная строчка «отдел автоматизации» давала ему удобный зонтик. Под автоматизацию можно было подогнать что угодно, от пуска насосов до счётчика на проходной.
Седых кивнул, будто это и так очевидно.
— Хорошо. — Он подцепил пальцем листок в личном деле, представил его Алексею. — Тут у вас, между прочим, всё расписано. Образование, стаж, тема диплома. — Он прищурился. — «Разработка устройства контроля параметров технологической линии на дискретных элементах».
Алексей мысленно поблагодарил неизвестного дипломного руководителя «старого» Морозова. Сочетание слов было прекрасное: достаточно сложное, чтобы показать серьёзность, и достаточно размытое, чтобы подходить почти к любому устройству.
— Так что дела наши… — Седых постучал длинным ногтем по чертежу Фролова. — Для вас привычные. Разберётесь.
Он хлопнул папку с личным делом, закрыл её. Рядом на стол положил ещё два документа.
Первый — маленькая синяя книжечка с гербом: «Общежитие завода „Электронмаш“. Учётная карточка жильца». На развороте — опять его фото, на этот раз чуть более замятое, и аккуратной ручкой: «Морозов А. Н., комната 317, корпус 12Д».
Второй — ещё один пропуск, зелёный, с надписью «Машинный зал ЕС ЭВМ. Разовый», и грозным штампом «Первый отдел. Срок действия: до 30.06.76».
— Вот, — сказал Седых. — Чтобы вы вообще не думали, что вы здесь случайный человек. — В голосе мелькнуло что‑то похожее на иронию. — Прописаны вы у нас официально. Общага — напротив, через двор, корпус 12Д, третий этаж, там вам ключ под роспись уже выдали. В Первом отделе пропуск на машзал оформлен, как вы и просили в заявлении.
— В заявлении? — машинально переспросил Алексей.
— Ну а как же. — Седых снова раскрыл личное дело, нашёл тонкую бумажку с копирочным слоем. — «Прошу предоставить мне возможность работы в машинном зале ЕС ЭВМ для моделирования логических схем по теме…» — он пробежал глазами дальше, хмыкнул. — Короче, вы ещё до перевода успели им там уши прожужжать. Молодец. Это мне нравится: инициатива.
Алексей смотрел на зелёный пропуск так, как смотрят на золотой ключик. Доступ к ЭВМ означал, что ему позволено не только паять, но и считать. Мечта каждого советского программиста — пару ночей в машинном зале, когда очередь не душит.
Где‑то на заднем плане внутренний скептик шепнул: «Очень удобно. Тебе уже всё согласовали, прошлый ты сам за тебя уже побегал». В другой ситуации это бы напугало, но сейчас навязчивым было другое ощущение: мир упёрто игнорирует факт его «подмены» и подсовывает готовую роль с прописанным сценарием.