Он выдержал взгляд Николая.
— Чтобы потом никаких вопросов не было, почему мы где‑то чего‑то «недоложили».
Николай приподнял бровь.
— О, — сказал он. — Это уже высший пилотаж. «Подстраховаться бумажкой».
Он кивнул.
— Сделаю. Напишу: «На такое‑то число на складе бюро снабжения микросхем К155ИЕ7 не имеется. В количестве». С подписью, печатью.
Он хитро прищурился.
— Только ты потом с этой бумажкой ко мне не ходи. Я её сам писал, мне неинтересно.
— Я с ней пойду в другой кабинет, — спокойно ответил Алексей. — К Виктору Петровичу.
— Тем более, — согласился Николай. — Ему иногда полезно читать, что у нас тут происходит.
Он протянул им журнал выдачи. Алексей расписался, Люба рядом аккуратно вывела свою фамилию.
— Ладно, — сказал Николай, закрывая журнал. — Идите. Творите.
Он поднял листок с их списком.
— А это я пока в дело подшью. Вдруг завтра нам сверху то, что вы просите, свалится. Тогда я буду знать, кому в первую очередь отдать.
— Нам? — уточнил Алексей.
— А кому же ещё? — искренне удивился Николай. — Ты ж пришёл первый.
Он усмехнулся.
— У нас всё честно: кто раньше прибежал — того и микросхема.
* * *
Коробки с ЛА1 и ЛЕ1 оказались удивительно тяжёлыми. Может, дело было не в металле, а в мыслях, которые шли в нагрузку.
В коридоре Люба шла чуть впереди, осторожно прижимая к себе коробку с ЛЕ1, словно она была из хрусталя.
— Это… очень плохо? — спросила она, не оборачиваясь. — Что вместо ЛА3 — ЛА1?
— Это… по‑советски, — ответил Алексей. — Ничего, прорвёмся.
Она остановилась, дождалась его, посмотрела снизу вверх.
— Ты серьёзно сможешь всё это перестроить? — негромко спросила. — Цепочки переноса, дешифраторы, всё…
— Не всё, — честно сказал он. — Но процентов семьдесят — точно.
Он чуть улыбнулся.
— Мы же специально делали схемы простыми. Чтобы любой монтажник понял. Сейчас монтажник в лице Николая нам подсказал: «Упростить» ещё в одну сторону.
Люба сморщилась.
— Просто… — она поискала слова. — Это как будто… ты придумал красивую формулу, а тебя просят выразить её через «один плюс один» десять раз подряд.
— Это называется «нормализация логики», — сказал Алексей. — Иногда полезно.
Он вспомнил, как в школе часами переписывал формулы в тетрадь, чтобы попасть в формат «как в решебнике». Тогда это казалось издевательством. Сейчас — тренировкой.
— Зато, — добавил он, — когда твоя плата поедет куда‑нибудь в областную школу, и там через три года сгорит одна ЛАшка, — он кивнул на коробку, — её можно будет снять из любого дохлого телевизора и воткнуть. Потому что везде будут одни и те же.
Люба задумалась, и в лице у неё появилось знакомое выражение — будто включился внутренний калькулятор.