Он поднял взгляд. — Можем вызывать начальство?
— Подождём до утра, — предложил Алексей. — Ночью любая лампочка кажется подозрительной. А утром пусть увидят, как оно работает при дневном свете.
* * *
Утром Седых пришёл уже сам, без напоминаний. Видимо, любопытство победило осторожность.
— Ну что, — сказал он с порога. — Ваши фокусы с памятью удалось привести к общему знаменателю?
— Удалось, — сказал Алексей. — Сейчас покажем.
Он жестом предложил всем отойти от стенда на полшага, как будто включал не учебный макет, а что‑то летающее.
— Прибор находится в состоянии «отключен», — торжественно проговорил Евгений в тон телевизионному диктору. — Наблюдаем строго за огоньками.
Саша щёлкнул тумблером питания.
Сначала ничего не происходило. Трансформатор низко загудел, стабилизатор вышел на режим, лампы индикаторов были темны.
Потом в одном углу панели вспыхнул маленький светодиод «Питание», следом — «Самотест».
— Это вы надпись уже придумали? — подозрительно спросил Седых.
— Это для внутреннего пользования, — быстро отозвалась Наталья. — В паспорте будет «Контроль ОЗУ».
Тем временем по ряду ИН‑12 пробежала знакомая уже инженерам последовательность: нули, единицы, шахматка, бегущая единица. На этот раз всё выглядело не как хаос, а как чётко выверенная гимнастика.
— Он что сейчас делает? — вполголоса спросил Седых.
— Считает до восьми, — шепнул Саша. — Только очень быстро.
— Он проверяет каждую ячейку памяти, — пояснил вслух Алексей. — Сначала записывает везде нули и читает. Потом единицы. Потом чередование. Если где‑то что‑то не совпадает — ставит в специальном регистре отметку.
Он кивнул на маленькую группу ламп в углу. — Вот там будет количество ошибок, если они есть.
— А если ошибок нет? — спросил Седых.
— Тогда загорается «Готов», — сказал Евгений.
Как по заказу, лампа «Самотест» погасла, вспыхнул индикатор «Готов». На основной панели загорелся аккуратный, не мигающий курсор — одна отдельная лампочка, ожидающая первой команды.
В лаборатории стало как‑то тихо.
— И это всё само? — наконец спросил Седых. — Без участия оператора?
— Само, — подтвердил Алексей. — Оператор только включает питание. Если ОЗУ живо — прибор готов к работе. Если нет — можно не мучить ни себя, ни его.
Седых ещё немного смотрел на курсор, как будто тот собирался сейчас сказать что‑то лишнее.
— Ладно, — сказал он. — Это я могу показать в министерстве.
Он перевёл взгляд на Алексея. — Только, Морозов, чтобы ты потом не говорил, что я тебя не предупреждал: если кто‑нибудь наверху спросит, зачем учебному прибору такие хитрости, я скажу, что это была инициатива коллектива.