Здесь никакого рабочего стола не будет — максимум строчка приглашения к вводу формул. Зато принцип тот же.
— Твоих коболовских привычек, — пробормотал Евгений, — руками не выкорчуешь. Ладно, давай. Я на выходных засяду в машзале и набросаю микропрограмму для ЦУБа.
Он прищурился. — Только учти, мне за это полагается две пачки «Раковых шеек».
— В смете «самотеста» карамели не предусмотрены, — вмешалась Наталья. — Но я посмотрю, что можно сделать в рамках внутреннего стимулирования.
Саша прыснул.
* * *
Самотест родился за два вечера и одну ночь.
Первую ночь Евгений провёл в машинном зале, гоняя на ЕС‑1035 модель их памяти, записывая и читая данные по той же последовательности. Листинги с ассемблерными вставками расползались по столу, как лоза.
Вторым вечером Алексей и Люба уже на стенде проигрывали ту же логическую схему, но в транзисторной реальности. Им пришлось чуть притормозить такты, добавить задержку на чтение, чтобы К565 успевали удержать заряд. Пара корпусов, честно говоря, оказалась совсем «битой» — на них самотест тут же повесил «чёрную метку», и их отправили обратно в коробку «на опыты».
— Это как в жизни, — заметил Евгений, наблюдая за тем, как лампочки на индикации теперь загораются не хаотично, а аккуратной бегущей единицей. — Сначала ты даёшь человеку простую задачу: запомни ноль. Потом усложняешь: запомни единицу. Потом начинаешь мурыжить комбинациями. И всё ради того, чтобы понять, надёжен он или нет.
— В отличие от человека, микросхема хотя бы не обижается, когда её признают бракованной, — сказала Люба.
— Ты просто не слышишь, как она внутри скрипит, — парировал Саша.
Алексей в этот момент больше слушал не их, а ритм огоньков. Теперь они шли, как нужно: все нули — все лампы погашены. Все единицы — все горят. Шахматка «0101…» — чётные горят, нечётные спят. «Гуляющая единица» — один огонёк бежит по строке.
Где‑то на середине пробега одна лампа чуть‑чуть замешкалась, вспыхнула не вовремя — самотест тут же отметил этот адрес, занёс его в условную «чёрную книжку».
— Минус одна ячейка, — сухо констатировал Алексей. — Ничего страшного.
Он на секунду подумал о своём первом «Радио‑86РК», на котором в детстве у него отвалилась пара байт в верхней области памяти. Тогда он полдня искал ошибку в программе, пока не догадался просто сдвинуть массив чуть ниже. С тех пор он привык мириться с тем, что железо неидеально, а программой всегда можно чуть подвинуться.
Здесь он делал то же самое, только на уровне схемы.
— Всё, — сказал Евгений, когда лампочки побежали по последнему шаблону и вернулись в начальное состояние. — Самотест прошёл. Список «плохих» адресов у нас есть.