Раздражение — от того, что каждый шаг к этой дорожке начинался с ручной набивки двадцати четырёх байт. Без права ошибиться. Потому что ошибёшься — придётся всё по кругу.
* * *
— Всё равно не понимаю, зачем так извращаться, — заявил вечером Евгений, раскладывая листинги на столе. — На ЕС‑ке лента жёстко привязана к аппаратуре, никто не думает про то, как она там дёргается.
— На ЕС‑ке у каждого лентопротяжного свой инженер, — напомнил Алексей. — А у нас будет один инженер — мы, один магнитофон — какой достанут, и десять пар школьных рук. Если мы заложим туда такую же прихотливость, как у ЕС, — через неделю вся партия будет стоять в кладовке.
— Я бы такое в отчёт не писал, — усмехнулся Евгений. — «Мы специально сделали прибор, совместимый с кривыми руками и убитыми магнитофонами».
— В отчёт — нет, — согласился Алексей. — Но в код — да. Пусть наша фазовая манипуляция за них отрабатывает. Всё равно эта сложность либо будет в железе, либо в голове оператора. Я предпочитаю — в железе.
Игорь, молча возившийся с новой версией платы сопряжения, поднял глаза.
— В железе и в программе, — уточнил он. — Ты нас не забудь, когда будешь ярлыки развешивать.
— Не забуду, — пообещал Алексей. — Вы будете теми самыми людьми, которых через десять лет будут ругать все школьные техники, когда лента запишется с перевёрнутой фазой.
Саша поднял голову от тетради.
— А нам самим не надоест каждый раз эти байты забивать? — спросил он. — Может, всё‑таки выкинуть из ПЗУ пару надписей и впихнуть туда загрузчик?
Алексей помолчал.
В листинге монитора было много приятных вещей: аккуратные сообщения об ошибках, режим просмотра памяти с красивым форматированием, даже одна лишняя проверка, которую он оставил «на будущее», надеясь, что будет время её использовать.
— Пока нельзя, — сказал он наконец. — Мы только что добились, чтобы монитор вообще заработал. Если сейчас полезем туда выдирать байты, Михалыч нас убьёт. Надо сначала показать стабильную работу, тогда уже просить вторую редакцию ПЗУ.
— «Вторую редакцию», — протянул Евгений. — Как будто речь о книжке.
— Так и есть, — серьёзно ответил Алексей. — Сейчас у нас тонкий букварь. Потом будет толстый справочник. И где‑то между ними найдётся место для того, чтобы маленькая программка по чтению ленты жила не только в тетради Саши.
— Я не против, — поспешно сказал Саша. — Я, если что, и в третьей редакции согласен помочь.
* * *
Поздно вечером, уже в общаге, Алексей достал из кармана сложенный вдвое листок.
На нём, в две колонки, были карандашом написаны:
`0400: 3E`
`0401: 01`