Охранник на проходной к концу недели перестал спрашивать пропуска:
— А, эти… ночные. Проходите, «Сфера».
Контролёр ОТК сначала ворчала, но потом втянулась. На спинке её табуретки появилась грозная табличка: «Ночью не курить!». Записи в журнале ложились всё плотнее: «Прогон 1–5 часы — норма», «На 22‑м часу — сбой индикации, устранён заменой жгута».
На тридцатом часу кто‑то в изнеможении написал карандашом на полях: «Все живы». Наталья, проснувшись, аккуратно стёрла и написала ручкой: «Все изделия функционируют штатно».
— Никаких эмоций в документах, — строго сказала она. — Эмоции оставим для мемуаров.
— Или для объяснительной, если не успеем, — мрачно добавил Михалыч.
* * *
Вечером тридцатого числа в цех заглянул Седых.
Он был не обязан, но пришёл. В пиджаке, при галстуке, словно ждал министра. Постоял у камеры, посмотрел на пятьдесят коробок, подмигивающих зелёными символами сквозь стекло.
— Ну как? — спросил он.
— Четвёртая партия — норма, — отчеканила контролёр ОТК, проникнувшаяся моментом. — Замечаний нет.
— А люди? — уточнил Седых.
— Люди… — она обвела взглядом команду. Саша дремал, уронив голову на стопку инструкций. Игорь сидел с остекленевшим взглядом. Люба держалась за кружку с остывшим чаем, как за спасательный круг. Евгений делал вид, что изучает схему, но держал её вверх ногами.
— Люди на пределе, — честно сказала она. — Если так пойдёт дальше, к первому числу они будут как после трёх смен подряд.
Седых вздохнул.
— Я вам премию выбью, — неожиданно твёрдо пообещал он. — Если всё пройдёт гладко. Двойную.
— Нам бы сначала выспаться, — отозвался Алексей.
— Выспитесь. Послезавтра. Я вас, Морозов, в следующий раз на коллегию министерства возьму — там тоже полезно уметь стоять на своём.
— Не советую, — усмехнулся Алексей. — Я могу и министру ультиматум поставить.
— С вас станется… — Седых покачал головой, но в глазах мелькнуло уважение. — Ладно. Держитесь. Если что — я завтра сам приду, подменю кого-нибудь на пару часов.
С этим он ушёл, а у Алексея возникло странное чувство, что их маленькая война перестала быть его личным делом.
* * *
В последнюю ночь гоняли остатки партии.
Никто уже не шутил. Сил не было. Азарт первых дней сгорел, осталась только тупая упрямая решимость: «дожать».
Впрочем, под занавес «Сфера» решила показать характер. На двадцать первом часу у одной машины погас светодиод «ГОТОВ». Тесты проходили, вычисления шли, а индикатор молчал. В паспорте это квалифицировалось бы как мелкий дефект, но Алексей знал, как такие мелочи рождают легенды о «советском барахле».