— Поехали, — сказал он, закрывая тяжелые створки фургона. Железный засов лязгнул, отрезая кинескопы от внешнего мира.
Они уже собирались обойти машину, чтобы сесть в кабину, когда дверь проходной с грохотом распахнулась.
На крыльцо вышла Она.
Зинаида Васильевна. Тетя Зина. Начальница ОТК, гроза бракоделов, владычица штампов и повелительница накладных. Она, как всегда, возвышалась над окружающими. Её крепкая фигура в синем рабочем халате, туго перехваченном поясом, напоминала ледокол, готовый крушить арктические льды. Высокая прическа-хала, залаченная до состояния каски, блестела на солнце.
В руках она держала не папку с документами, не акт о ревизии и не молоток для разбивания брака. Она держала объемистый сверток, завернутый в несколько слоев газеты «Труд», сквозь которую уже проступали масляные пятна.
Олег напрягся. Инстинкт «баг-хантера» сработал мгновенно: сейчас начнется. Забыли печать? Не сдали инвентарь? Кто-то настучал про кинескопы?
— Тимофеев! — зычный голос Зинаиды Васильевны перекрыл шум двигателя хлебовозки. Вороны на тополях испуганно взлетели, — А ну стоять!
Олег и Наташа переглянулись. Наташа побледнела, но шагнула вперед, закрывая Олега плечом.
— Зинаида Васильевна, мы уже всё оформили, — начала она своим дипломатичным тоном, — У нас машина…
— Цыц! — Зинаида Васильевна спустилась по ступенькам. Её шаги были тяжелыми, уверенными. Она подошла к ним вплотную, и Олег почувствовал запах — тот самый запах сдобы, который преследовал его всё утро. Он исходил от неё. От свертка в её руках.
Зина остановилась, оглядела их обоих своим рентгеновским взглядом поверх очков. В этом взгляде Олег привык видеть поиск дефектов. Линейность развертки, геометрия растра, чистота пайки. Сейчас она сканировала их души.
— Уезжаете, значит? — спросила она, и в её голосе, обычно гремящем как удар кувалды по листовому железу, прозвучали неожиданно мягкие нотки.
— Уезжаем, Зинаида Васильевна, — осторожно подтвердил Олег, — Командировка кончилась.
— Кончилась… — она вздохнула. Вздох колыхнул её необъятную грудь, — Тише станет. Спокойнее. Никто не будет бегать по изолятору с безумными глазами, никто не будет просить не бить трубки, никто не будет учить меня, как ГОСТы читать.
Она помолчала, глядя на закрытые двери фургона. Олег затаил дыхание. Она знала. Конечно, она знала. Ни один кинескоп не покидал территорию завода без её ведома. Если она сейчас откроет рот…
Зинаида Васильевна перевела взгляд на Олега. В уголках её глаз, спрятанных за толстыми линзами, собрались морщинки.
— С капустой, — вдруг сказала она, протягивая сверток Олегу.