— Что? — опешил Олег.
— Пирожки, говорю. С капустой. И с повидлом еще пяток, снизу лежат. В дороге проголодаетесь. Хлебовозка ваша до Владимира часа три ползти будет, а в столовую вы сегодня не зашли.
Олег машинально принял горячий, тяжелый сверток. Он жег руки сквозь газету.
— Зинаида Васильевна… — пробормотал он, чувствуя себя полным идиотом, — Зачем? Не надо было…
— Бери, пока дают, — отрезала она прежним командным тоном, но тут же смягчилась, — Тощие вы оба. Вон, у Наташки одни глаза остались. И ты, Тимофеев, как жердь. Ветром шатает. Инженеры…
Она сунула ему в карман еще один листок — сложенный вчетверо бланк с фиолетовым штампом ОТК.
— Это на всякий случай, — прошептала она так тихо, что Наташа не услышала, — Паспорт на партию. Если на посту ГАИ начнут докапываться, почему на стекле клеймо «брак», покажи это. Там написано, что это «спецзаказ для учебных целей». Я вчера у директора подписала. Под его личную ответственность.
Олег посмотрел на Зину с нескрываемым изумлением. Она не просто отдала ему «списанку» — она подставила голову под топор ради их затеи.
— Зинаида Васильевна…
— Всё, иди, — она подтолкнула его к кабине, — И помни: во Владимире — влажность. Если трубки запотеют — сразу не включай, дай просохнуть. А то коротнет так, что и твои черные кубики не спасут.
Она повернулась к Наташе и вдруг, совершенно неожиданно, порывисто обняла её. Наташа охнула, исчезая в мощных объятиях начальницы ОТК.
— Ты, девка, умница, — прогудела Зинаида ей в макушку, — Береги себя. И этого оболтуса береги. Он хоть и язва, и язык у него как напильник, но голова светлая. Редкость нынче.
Наташа, высвободившись, шмыгнула носом и поправила очки. Глаза у нее были мокрые.
— Спасибо вам, Зинаида Васильевна. За всё. За то, что… не мешали.
— Не мешала, — фыркнула Зина, — Я, может, и старая дура, но вижу, когда люди делом горят, а когда имитацию создают. Вы — горели. Аж искры летели. Вон, — она кивнула на руку Олега, где под рукавом рубашки скрывался след от ожога током, — Технику безопасности только соблюдайте. Герои посмертно нам не нужны. Нам живые конструкторы нужны.
Она повернулась к Олегу. Тот стоял с пирожками, не зная, куда деть глаза. Всю командировку он воевал с этой женщиной. Считал её символом косности, бюрократии, «совка». А она…
Она просто делала свою работу. И в решающий момент закрыла глаза на инструкцию, ради которой жила тридцать лет.
— Зинаида Васильевна, — Олег посмотрел ей прямо в глаза. Сарказм, его вечная броня, куда-то испарился, — Спасибо. Правда. Без вас мы бы… ну, вы знаете.