— Пыль, Алексей Николаевич, — тихо сказал он, не оборачиваясь, — Калужская пыль. Она везде. В порах пластмассы, в контактах. Если геркон засорится, дребезг будет такой, что программно не задавишь. Я должен быть уверен.
Из-под стола вылез Пашка. Его лицо украшал отпечаток рифленой подошвы чьего-то ботинка — видимо, спал он, уткнувшись щекой в обувь.
— Да работают они, Сергей Дмитрич, — зевнул он, рискуя вывихнуть челюсть, — Я ж их лично «звонил» перед упаковкой. Там контакт — зверь. Танком не переедешь.
В лаборатории началось вялое шевеление. Олег Тимофеев, спавший сидя, положив голову на стопку справочников, поднял мутный взгляд. Наташа Рогова, устроившаяся на двух сдвинутых стульях, поправляла прическу, используя в качестве зеркала темный экран выключенного осциллографа. Валера уже хозяйничал у трёхлитровой банки, пытаясь отверткой соскрести со спирали кипятильника вековую накипь.
— Ну что, — Морозов встал, разминая затекшую на жестком диване спину, — Пора, друзья.
Центральный стол освободили быстро, смахнув мусор в коробку. Это было похоже на подготовку к хирургической операции.
Справа стояло ВКУ — монитор в родном корпусе от «Юности», из которого Левша уже выпотрошил радиоканал, закрыв лишние отверстия пластиковыми заглушками. Экран смотрел в пространство слепым серым оком.
Валера работал с кинескопом осторожно, почти не дыша. Это была самая опасная часть сборки: нужно было посадить трубку в ложементы так, чтобы не возникло механического напряжения, иначе стекло могло лопнуть внутрь — имплозия в тесной лаборатории была бы равносильна взрыву гранаты.
— Наташа, придержи за конус, — скомандовал Валера, — Только за аквадаг не хватайся, пальцы испачкаешь.
Они затянули крепежные хомуты. Тонкое стекло горловины кинескопа беззащитно торчало из-под защитного кожуха. Олег уже готовил высоковольтный провод.
— Алексей Николаевич, — Олег обернулся к Морозову, — у нас там на аноде будет восемь киловольт. Если изоляция на самодельном трансформаторе подведет, «Сфера» превратится в электрический стул. Может, зальем умножитель эпоксидкой?
— Нет времени на сушку, — отрезал Морозов, — Используй лакоткань в три слоя и залей парафином. Для прототипа хватит.
Они работали молча, понимая, что сейчас объединяют две стихии: нежную микроэлектронику «Сферы» и грубую мощь высокого напряжения развертки.
А слева лежала будущая «Сфера». Пластиковый корпус был объединен с тяжелым металлическим основанием клавиатуры Липатова. Пока верхняя крышка была снята, и внутри виднелась плата с ЦУБом, памятью и блоком питания. Это был классический клавиатурный моноблок. От него к монитору тянулся толстый жгут видеокабеля.