Люди стояли вокруг кучи своего «сокровища». Грязные. Потные. С кругами под глазами. Липатов машинально оттирал пятно мазута с рукава пиджака. Пашка сидел прямо на полу, прислонившись спиной к стопке корпусов. Олег и Наташа опирались друг на друга, словно две падающие башни. Громов смотрел в пространство, шевеля губами — видимо, уже просчитывал емкость конденсатора для Любиной идеи.
Морозов обвел их взглядом.
— Ну что, — сказал он хрипло, — Первая фаза закончена. Логистика победила здравый смысл.
— Что дальше? — спросил Валера Левша, вытирая руки ветошью, — Собирать будем?
— Спать будем, — отрезал Морозов, — Всем спать. Прямо здесь, в лаборатории. Есть раскладушки, есть диван. Домой никто не поедет. Сил не хватит.
— А я бы поел, — мечтательно произнес Пашка, — Пряники тети Зины кончились еще под Покровом.
Морозов полез в свою сумку. Достал оттуда три банки тушенки, буханку черного хлеба и, поколебавшись секунду, бутылку водки «Столичная».
— Банкет, — объявил он, — За счет заведения.
Они поднялись в лабораторию КБ-3.
Комната встретила их привычным запахом канифоли, нагретого текстолита и озона. Здесь было тесно. Теперь, когда сюда затащили все привезенное добро, стало совсем не развернуться. Ящики стояли в проходах, на подоконниках, даже на стульях.
Валера, не дожидаясь команды, вскрыл один из кинескопов. Он снял грязный ватник, размотал слои газеты «Труд». Стекло блеснуло девственной чистотой. Ни трещинки.
— Живой, — констатировал он, — Айда следующий смотреть.
— Валера, завтра! — взмолился Олег, падая на стул, — Дай хоть дух перевести.
— Нет, — упрямо сказал мастер, — Я должен знать. Выборка. Контроль. А вдруг вы мне бой привезли?
В это время Громов, игнорируя еду, которую нарезала Наташа, подошел к своему рабочему месту. Он включил осциллограф. Зеленая линия пробежала по экрану.
— Люба, — позвал он, — Где тот конденсатор? На 100 пикофарад?
Люба, которая уже разливала водку по лабораторным мензуркам (стаканов не хватало), вздохнула, достала из кармана халата маленькую деталь и подошла к нему.
— Вот. Паяй. Только руки не обожги, они у тебя дрожат.
— Не дрожат, — возразил Громов, беря паяльник, — Это резонанс.
Морозов смотрел на них. На Липатова, который, даже жуя бутерброд с тушенкой, умудрялся рассматривать схему раскладки клавиатуры. На Пашку, который уже спал сидя, держа в руке кусок хлеба. На Олега, который что-то шепотом объяснял Наташе, рисуя пальцем на пыльном столе.
Они были сумасшедшими. Все они. Нормальные люди в это время спят, смотрят телевизор или ругают власть на кухнях. А эти… Эти притащили грузовик мусора через полстраны, чтобы собрать из него мечту.