— Куда? — горько усмехнулся Пашка, — Внутрь не влезут. Снаружи? Будет похоже на вертолет. И где мы родим пятьдесят мелких вентиляторов за два дня?
Алексей молчал. Он смотрел на красивый, гладкий корпус машины. Левша потратил неделю, вылизывая формы, шлифуя пластмассу, чтобы он выглядел «фирменно». Это был шедевр кустарного дизайна.
И этот шедевр убивал начинку.
Решение пришло мгновенно. Оно было жестоким, уродливым, но единственно возможным.
— Дырки, — сказал Алексей.
Все посмотрели на него.
— Что? — переспросил Левша.
— Нам нужны дырки. Отверстия. Много. Прямо в крышке. Над радиатором и блоком питания. Чтобы горячий воздух уходил вверх самотеком.
— Ты с ума сошел? — тихо спросил Валера. Глаза его расширились, — В крышке? В лицевой панели?
— В верхней крышке. Сеткой.
— Я их красил! — голос Левши сорвался на визг, — Я их полировал пастой ГОИ! Они гладкие, как рояль! Ты хочешь взять дрель и…
— Я хочу, чтобы они не сгорели! — рявкнул Алексей, — Валера, очнись! У нас один уже сдох. Остальные на подходе. Если мы не дадим им дышать, к утру у нас будет груда горелой пластмассы! Нам нужно больше дырок. Расширить перфорацию!
Левша смотрел на него с ужасом. Для него эти корпуса были детьми. Он знал каждую царапинку, которую заполировал. И теперь ему предлагали взять сверло и исполосовать своих детей.
— Нет, — сказал он, пятясь, — Нет. Я не буду. Это вандализм. Это… это колхоз! Мы же хотели, чтобы как в Японии!
— В Японии, Валера, делают вентиляцию, — жестко сказал Липатов. Он подошел к столу, взял линейку и карандаш, — Алексей прав. Конвекция нарушена. Нужна перфорация.
Он положил линейку на крышку сгоревшей ЭВМ.
— Если сделать разметку… Сетка пять на пять миллиметров. Сверло тройка. Аккуратно, по трафарету. Можно сделать узор. Это будет выглядеть… технично.
— Технично… — простонал Левша, — Это будет выглядеть как дуршлаг!
Алексей подошел к Левше и положил руки ему на плечи.
— Валера. Послушай меня.
Тот попытался вырваться, но Алексей держал крепко.
— Валера, мне плевать на красоту, если она не работает. Танк Т-34 не был красивым. Он был грубым. Сварные швы торчали. Но он доехал до Берлина. А красивые немецкие «Тигры» вязли в грязи.
Он заглянул мастеру в глаза.
— Нам нужно доехать до Берлина, Валера. До первого сентября. Если для этого нужно сделать из твоих роялей дуршлаги — мы сделаем дуршлаги.
Левша обмяк. Плечи его опустились. Он посмотрел на ряды гудящих машин, потом на свои руки.
— Сверло тройка, говоришь? — глухо спросил он.
— Тройка, — кивнул Липатов, — Или четверка. Лучше четверка. Тяга будет лучше.