Алексей представил, что сейчас происходит в кабинетах.
Седых, наверное, уже заказал рамку для этой газеты, чтобы повесить её над столом и тыкать пальцем перед комиссией: «Вот! Мои орлы! Моё руководство!»
В министерстве, возможно, кто-то поморщится, прочитав про «инициативу снизу», но против факта не попрешь — школа оснащена, дети счастливы, галочка в отчете жирная, как котлета в заводской столовой.
А Петров в соседнем отделе сейчас, должно быть, давится утренним чаем, понимая, что его кляузы про перерасход электричества теперь выглядят не как бдительность, а как саботаж героического прорыва.
— Дверь открылась, — повторил Алексей свою вчерашнюю фразу, — И закрыть её уже не получится.
Теперь им не простят ошибок. Любой сбой в школьном классе станет ЧП районного масштаба. Любая задержка следующей партии будет расцениваться как вредительство. Им придется масштабировать кустарщину в серию. Им придется учить завод делать то, что делал Левша руками. Им придется объяснять программистам, почему в ПЗУ нет места для комментариев.
Алексей вздохнул. Грудь привычно сжалась от остаточного напряжения, но он лишь глубже втянул сырой, холодный воздух. Пахло прелой листвой, бензином от проехавшего где-то грузовика и… будущим. Сложным, тяжелым, но неизбежным будущим.
Он вспомнил лицо Анны вчера на крыльце школы. Её ироничную улыбку, умные глаза. Она всё понимала. Эта статья была её подарком, её щитом для них. «Я вас прикрыла», — говорила она между строк, — «Теперь ваш ход, товарищ Морозов».
— Спасибо, Аня, — кивнул он газете.
Надо было идти. В девять пятнадцать планерка. Он сам назначил время, и опаздывать было нельзя.
Нужно было решать вопрос с поставкой пластмассы — Левша говорил, что запасы полистирола на складе подходят к концу, а новые листы, которые привезли на прошлой неделе, крошатся под фрезой.
Нужно было думать над архитектурой следующей версии. Пятидесяти машин мало. Нужны сотни. А сотни на коленке не соберешь. Нужна печатная плата. Нормальная, двухсторонняя, с металлизацией отверстий, а не тот ужас, что они травили в ванночках. Нужно договариваться с цехом гальваники. А начальник цеха гальваники, старый фронтовик Кузьмич, на дух не переносит «электронику» и считает, что лучше хромировать бамперы для «Волг», чем возиться с «этими вашими платами».
Нужно было придумать, как легализовать джойстик Пашки. В ГОСТе нет понятия «манипулятор типа джойстик». Придется называть его «Устройство координатного ввода типа ручка» или еще как-то пострашнее. Липатов придумает. Сергей Дмитриевич умеет называть вещи так, что бюрократы плачут от умиления.