— Теперь выпаиваем старые, — он пододвинул плату к Любе, — Твой выход, Ветрова. Я в навесном монтаже как слон в посудной лавке, а тут ювелирная работа нужна.
Люба взяла паяльник. Запах канифоли снова наполнил комнату, но теперь он казался сладким запахом победы.
Евгений сидел рядом, затаив дыхание. Он смотрел, как тонкие, но уверенные пальцы Любы демонтируют старые транзисторы из переплетения проводов «паука».
— Жень, — тихо спросила она, не отрывая взгляда от текстолита, — А ведь мы, по сути, украли.
Громов усмехнулся.
— Люба, запомни одну важную вещь. В Советском Союзе нельзя украсть. Все вокруг колхозное, все вокруг мое. Мы просто переместили материальные ценности из точки простоя в точку наивысшей эффективности. Это не кража. Это рационализация.
Она аккуратно вставила новый транзистор в переплетение проводов навесного монтажа.
— К тому же, если эта ЭВМ заработает… Если мы запустим её в серию… — продолжил Громов, — Страна получит миллионы рублей экономии. Мы окупим эти детали в миллиард раз.
Люба прикоснулась жалом паяльника к ножке. Олово пшикнуло, блеснуло серебром и застыло идеальным конусом.
— Готово.
Через десять минут операция была завершена. Все четыре транзистора в видеоусилителе были заменены её ловкими руками.
— Ну, момент истины, — Громов вытер пот со лба тыльной стороной руки, — Подключай.
Люба подсоединила питание. Щелкнула тумблером.
На экране старого лабораторного монитора, к которому был подключен макет, появились символы.
Это был тот же текст, что и раньше. Тестовая строка: «ВНИИ-ЭЛЕКТРОНМАШ 1978».
Но как он изменился!
Раньше буквы были расплывчатыми, с длинными «хвостами» и размазанными краями. Теперь они стояли четко, как солдаты на параде. Каждый пиксель был на своем месте. Вертикальные линии были тонкими и резкими. Никакого «мыла».
— Смотри, — прошептал Громов, тыча пальцем в экран, — Видишь букву «Ш»? Видишь зазоры между штрихами? Они чистые! Черный — это черный, белый — это белый.
Люба сняла очки, протерла их и снова надела.
— Красиво… — выдохнула она, — Как в книге напечатано.
— Это не просто красиво, Люба. Это читаемо. Это значит, что мы можем выводить даже не 32, а 64 символа в строке. Мы можем сделать программу для набора и правки текста. Мы можем делать таблицы.
Евгений откинулся на спинку стула, чувствуя, как отпускает напряжение. Он был грязный, уставший, он только что совершил мелкое хищение и наврал начальнику.
Но он чувствовал себя абсолютно счастливым.
— Знаешь, — сказал он, доставая новую сигарету (победитель имеет право), — Я начинаю понимать Алексея.