— Сергей Дмитриевич, — нарушил молчание Пашка, не прекращая конвейер, — А можно вопрос? Не по уставу.
Липатов поморщился, протирая очки краем рубашки (платок он уже давно пожертвовал на протирку особо грязных экземпляров).
— Валяй, Кузьмин. Только давай без твоих теорий о том, что инопланетяне построили пирамиды с помощью левитации.
— Да не… — Пашка хмыкнул, отправляя очередной геркон в коробку «ГОДНЫЕ». Он закинул в рот кусок засохшего пряника, пожевал его, задумчиво глядя на напарника, — Я про вас. Вот смотрю я на вас… Вы же человек-чертеж. У вас даже шнурки, по-моему, завязаны по всем канонам технической эстетики. Как вас вообще в эту банду занесло? Морозов — понятно, он фанатик. Я — раздолбай. А вы? Вам же в министерстве надо сидеть, бумажки с красной каймой перекладывать.
Липатов замер с герконом в руке. Стекло холодило пальцы. Вопрос был бестактным, прямым и, к сожалению, справедливым. Он сам задавал его себе последние две недели, каждый раз, когда просыпался в холодном поту от мысли, что нарушает должностную инструкцию.
— Тебе, Павел, кажется, что порядок — это скучно, — медленно произнес он, глядя на геркон на свет.
Внутри стеклянной колбы виднелись два тончайших лепестка, покрытых блестящим серебристым слоем. Они должны были замыкаться, но не касаться друг друга в покое. Зазор — доли миллиметра. Липатов аккуратно положил геркон в кольцо магнита.
*Пи-и-ик!*
Звук был чистым, без дребезга.
— Салфетка… — он усмехнулся, но улыбка вышла кривой, — Знаешь, Паша, я ведь тоже когда-то чертил на салфетках. В шестьдесят восьмом. Я тогда работал в «почтовом ящике» — закрытом КБ, занимавшемся гироскопами для изделий спецтематики.
Пашка перестал перебирать детали. Даже зуммер замолчал, словно прислушиваясь. История из уст Липатова — событие редкое.
— Мы делали узел подвеса. Срочный заказ. Гонка. Начальство давит, сроки горят, премия манит… — Липатов снял очки и потер переносицу. Глаза без стекол казались беззащитными и очень усталыми, — Я был молодым ведущим. Как ты сейчас. И мне принесли рационализаторское предложение. Заменить один сплав на другой, более дешевый и доступный. По расчетам всё сходилось. На бумаге — идеально. На испытательном стенде — работало.
— И что? — шепотом спросил Пашка.
— Я подписал, — голос Липатова стал сухим, как осенний лист, — Я не настоял на полном цикле климатических испытаний. Согласно временной инструкции можно было сократить… Я и сократил. Сэкономил государству три недели.
Он замолчал, глядя в темный угол комнаты, где тени от ночника плясали какой-то свой, хаотичный танец.