– Передай капитану Таккеру, что он – эль ихо де пута! [4] Придет время, я еще трахну его в зад! Не на этом свете, так на следующем...
– Договорились, – Генри тоже усмехнулся, представив себе картинку, – при случае передам, не сомневайся. Но я имел в виду... твоих родных, Мигель. Вдруг…Когда мне удастся выбраться.
– У меня никого нет, – испанец сказал это, как отрезал: спокойно и отстраненно, будто сообщил давно свершившийся факт.– Ладно, – Тейлор кивнул: чего ему лезть с вопросами или с сочувствием – не его это дело вообще. – Может, ты есть хочешь, братишка?
– Смотрю, не боишься ты порки, амиго… – одобрительно кивнул головой пират. – Того и гляди, распнут тебя завтра на решетке и обдерут до костей, в назидание остальным неслухам. Так не хуже выйдет, чем даже при килевании..
– Плевать! – Генри и правда было наплевать: алкоголь сделал свое дело или его, Тейлора, врожденное упрямство, а может одно подогрело другое. – Так хочешь?
– Ну, гляди, чико. Я-то не откажусь. Когда еще поесть удастся… На том свете вряд ли кормят. Что у тебя там?
– Сухари, – Генри с сомнением посмотрел на изрезанное лицо испанца. – Только нужно размочить…
– Сухари это вещь! Валяй, неси свои сухари, англичанин. А выпить там еще есть?
Генри поболтал фляжку, с удовольствием прислушиваясь к ласковому звуку:
– Осталось немного.
– О да, сухари и ром!.. Похоже, мне чертовски повезло: напоследок у меня будет царский ужин в компании достойного кабальеро [5], – и в голосе испанца не слышалось ни капли сарказма.
По крайней мере, Генри хотелось так думать.
***
Ранним утром английских пленников вывели, в кои-то веки, на палубу и заставили смотреть –вместе со всей командой «Дракона». Испанца, действительно, накрепко примотали к доске. Довольно широкой. Чтобы, видать, не сразу перевернулся...
Капитан Таккер что-то сказал поверженному сопернику, нагнувшись к самому его уху, потом вдруг отпрянул, побагровев. Рыкнул яростно своим матросам, и те осторожно, на веревках, спустили ненадежный плот на воду…
Погода стояла великолепная. Cвежий воздух сладостно овевал ошалевшее от вечного трюмного смрада обоняние узников. И можно было бы радоваться неожиданной прогулке, если б не обстоятельства...
Поникшая Маргарет жалась к Рику. А Генри угрюмо взирал, как утлая досточка со своим одиноким пассажиром некоторое время плавно покачивается на бирюзовых волнах. Таких манящих, наполненных изнутри теплым солнечным светом… Не верилось, что скоро они станут очередной могилой для еще одного беспутного бродяги.
Мигель с усилием приподнял голову и, Тейлору показалось, глянул прямо на него. Потом вдруг здоровая сторона его рта скривилась в мимолетной ухмылке, и испанец едва заметно кивнул.