– Ладно. Как скажешь, дружище. Тебе видней.
Генри же не миссионер какой-нибудь, чтобы лезть во все эти дебри с поучениями. Тем более у него и своих забот хватает!
– Ну вот и отлично. Так что с ужином решил, ами?
– Боже!.. Если ты не против, друг, я, конечно, воспользуюсь твоим приглашением и останусь. Просто, признаюсь тебе честно, – а что, прозорливый туземец все равно ведь «прочитает» его, Тейлора, постыдные мысли, – боюсь… у меня нет никаких сил отказаться. Если я срочно не съем чего-нибудь, то просто сдохну на этом самом месте! Прости за откровенность, приятель.
Черный человек благодушно ухмыльнулся и помог Тейлору перебраться поближе к плетеному коврику, служившему сейчас столом. Совсем рядом ненавязчиво горел обложенный камнями очаг, уютно освещая место трапезы.
– Я так и не представился, – обстоятельно проговорил чернокожий, и Генри почувствовал себя, по меньшей мере, на приеме у какого-нибудь восточного шейха, хоть и уселись они прямо на землю возле «стола». – Меня зовут Зафар. Позволено ли мне будет узнать твое имя, иноземец?
Тейлору, в свете того, что с ним здесь происходит, вдруг стало неловко называть свое настоящее имя.
Это же уму непостижимо, как низко он, потомственный во все лопатки аристократ, пал на этом треклятом острове. Пусть уж никто не знает, кто он таков на самом деле, а то, ко всему прочему, еще и со стыда сгореть придется.
Кстати, тут никто по-настоящему и не интересовался, как его зовут: дали какую-то кличку, а на остальное – плевать. По разумению плантаторов, белые каторжане – конченые отбросы, все равно эта падаль больше нескольких месяцев в условиях жарких и влажных тропиков не протянет. Толи дело выносливые нигеры...
– Меня зовут Себáстьян Пасс, Зафар. Сам я… из предместий Лондона. Ходил моряком на торговом судне, пока вот… нелегкая не столкнула с пиратами.
А что? Он почти не врал: назвал свое второе имя, и все остальное имело место быть. Так сказать… Обычная история незаконного попадания белого человека в рабство. Ну вообще-то еще тех самых каторжников везут сюда из Европы, продавая плантаторам их контракты. Но прослыть совсем уж преступником в глазах этого, вроде как, до чертиков порядочного парня Тейлору не хотелось.
– А ты откуда родом, дружище?
– Я из Сенегала [3], ами. Мой народ называется волóф. Я домибур из касты геер [4], и я ламан здесь, в нашем небольшом линидже [5]. Хоть эти люди, – он обвел глазами деревню, – и не мои кровные соплеменники, но все равно, мы все здесь братья и сестры по духу, и я присматриваю за каждым из них.