Лейтенант вожделенно потянул дрожащую руку к булочкам, но заметил, что Зафар замер отчего-то, опустив голову, и Генри тоже заставил себя притормозить.
Боже! Ну что еще?!
Хозяин между тем прикрыл глаза и поднял свои большие черные кисти розовыми ладонями вверх:«О Аллах, благослови пищу, которую ты дал нам и спаси нас от Шайтана!» Потом омыл ими умиротворенное лицо.
Ах, да! Точно!
Генри стало неловко. Хоть он сейчас и скатился на самое мерзостное дно, но это не давало ему право совсем позабыть о правилах приличия в достойном обществе, которые графскому сыну вдалбливали практически с пеленок.
Тейлор поднапрягся, лихорадочно припоминая молитву Благодарения, которую они, в бытность своих дружных семейных обедов произносили все вместе, взявшись за руки.
Проклятье! Как же давно это было! Будто совсем в другой жизни.
– За то, что мы… получаем от Тебя, Господи, дай нам быть… действительно благодарными. Аминь.
Сердце почему-то жгуче екнуло. Просто ножом резануло…
Чтобы скрыть тоскливое смятение и так не вовремя закипевшие слезы, Генри все же аккуратно взял с блюда еще теплую лепешку, украшенную румяной корочкой, приблизил к носу и втянул в себя сладковатый запах…
«О, да! Благодарю тебя, Господи!» – совершенно искренне подумал лейтенант, мысленно простонав от вожделения.
Бывало, утром он просыпался у себя в детской, на Кинг-стрит, и по всему дому стоял такой же вот аппетитный аромат выпечки, а лакей вскоре приносил целый поднос с булочками, а еще сливки и горячий шоколад.
Дьявол! Отвлекся от воспоминаний, называется!
Слезы застряли в горле острым комом, и он побыстрее откусил кусочек, надсадно глотая его вместе с горькими мыслями.
Как бы ему не было трудно, на третьей лепешке лейтенант огромным усилием воли заставил себя остановиться, понимая, что сейчас, после практически многодневного голода, ему следует быть осторожным. В волшебной кастрюле, вместе с какими-то тушеными овощами, оказалось настоящее мясо, похожее на грудку небольшой птахи. Вроде... совсем не курица?
– Это не крыса, ами, не волнуйся, – проницательно ухмыльнулся Зафар, – Правда, курицы у нас только по праздникам... или для яиц. Но Нейри, моя вторая жена, умеет ставить силки. Конечно, это считается браконьерством. Но ведь ты никому не скажешь, фреа [6]? Не правда ли?
Это даже обсуждать не хотелось, но Генри все же буркнул вежливо, осторожно отправляя в рот деревянную ложку с горячей наваристой похлебкой:
– Можешь быть уверен, дружище. Я не из болтливых.
И, вообще-то, даже если это и крыса, кто он такой сейчас, чтоб привередничать?