Здравый смысл уперся всеми четырьмя.
Ох, да ладно! Неужели жизнь его таки чему-то да научила?!
Лейтенант еще раз посмотрел на чиновника и... закрыл рот.
Хрен с ним, пусть делают, что хотят. Все равно ведь сделают! А он хотя бы не унизит себя жалкими мольбами и бесполезным протестами.
– Этот мозгляк говорит сейчас правду, мистер Нильф, – Генри с великим изумлением услышал то, как Тито, чуть склонившись к коронеру, говорит вполголоса. – Я сам надзираю те делянки, где он работает, и могу подтвердить, что парень все время был на глазах. Никуда не отлучался. А когда вернулся в усадьбу, убитого здесь еще не было. Отметки в журнале по движению инвентаря могут подтвердить. Все документы у писаря, – Тито кивнул на безразличного ко всему служаку рядом.
– Так чего вы мне тут мозги пудрите, уважаемый! Давайте следующего! Впрочем ладно... прервемся пока. Лучше уж дождаться заключения доктора, – следователь бросил взгляд в сторону ближайшего сарая, где, по-видимому, и проводился осмотр тела. – Хотя бы узнаем время кончины. И вдруг смерть, все же, наступила от естественных причин. Хотя... свят-свят... с таким-то лицом! Будто все демоны ада на него набросились!
После знака коронера Генри оттащили в сторону – к кучке рабов, уже, видимо, прошедших допрос – и поставили на колени. Лейтенант удивился, на самом деле, что вопрос про амулет у дознавателя не возник, хвала Иисусу! И, в то же время, Тейлор выдохнул с облегчением.
Как объяснить этакую очевидную взаимосвязь между амулетом и смертью ублюдка, он не представлял. Вряд ли поверят в сомнительное совпадение. Генри знал, в английском уголовном праве все еще существовал Закон о колдовстве, по которому его – а так же и Па Конте, разумеется – вполне могли бы сжечь за один лишь малейший намек. Было бы желание.
Ирония судьбы. В Лондоне он иногда читал в газетах о дебатах в Парламенте, посвященных отмене бездействующего средневекового закона, но всегда посмеивался, справедливо рассуждая, что это всего лишь глупый рудимент, который существует лишь потому, что английская система правосудия слишком консервативна. Он никогда не думал, насколько сей рудимент коснется его самого.
Сейчас Тейлор стоял ни жив ни мертв, мрачно размышляя о том, что вдруг это просто отсрочка и подозрение все же возникнет? А с ним и появятся новые вопросы, ответов на которые у Генри не было.
Тито, в результате, куда-то ушел, а коронеру, пока тот, вместе с писарем, что-то сосредоточенно заполнял в бумагах, прямо под вяз принесли легкие закуски и выпивку в графине.
Наконец, из сарая вышел доктор в слегка забрызганном кровью фартуке, на ходу вытирая тряпицей окровавленные руки. Вымыл их тщательно в стороне, где чернокожий слуга полил ему из кувшина. Потом снял фартук, оставшись в атласном жилете, сидевшем внатяг на дородном животе. Подойдя к столу, этот достойный джентльмен, ни слова не говоря, налил себе бордовой жидкости из графина, выпил залпом. Поморщился. Потом не спеша облачился в поданный рабом сюртук.