Драйвер подозрительно посмотрел на англичанина, но в этот раз Генри призвал все свои способности заядлого покериста, чтобы его восторженная речь выглядела достоверно. Впрочем, особо ему не пришлось напрягаться, разве что скрыть смятение от внезапного появления ублюдка, потому что Тейлор действительно думал таким вот образом о собаке.
Результатом сего импровизированного спича стало то, что Тито заметно расслабился, и в его глазах даже мелькнуло самодовольство. Генри тоже потихоньку выдохнул, собирая мысли в кучу.
– Я спрашиваю, что вы делаете возле вольеров, придурки? Кто вас сюда пустил? Небось, что-то замышляете, поганцы, знаю я вас! – Тито опять скривился с недоверием: вот же гавнюк прозорливый…
– Да что вы, сэр! Что мы можем замышлять? Мы это… сэр… спросите у господина Мильтона… сэр… мы тут помогали разгружать телегу с кормом, – Генри был само подобострастие:надо же… быстро он освоил лизоблюдство, аж сам себе противен! Хотя… Па Конте ведь говорил, что ему как раз нужно «учиться смирению». Какая мерзость, однако! Стоит ли этакое раболепство всех обещанных ему в будущем благ? – А мы просто решили полюбоваться на вашего красавца. Мы уже уходим… сэр. Простите…
Они с Зафаром, незаметно, бочком, бочком продвигаясь к выходу со двора, готовились дать деру, как только удастся скрыться за таким близким уже углом сарая.
– Стоять, Уасс! – резкий окрик заставил Генри замереть на месте и даже попрощаться уже со своей непутевой жизнью. – Тебе что, и правда нравится моя собака? – драйвер с подозрением прищурился.
– Так точно, сэр! – Тейлор безучастно вылупился в пустоту.
Ох, черт! Еще не до конца растеряны его навыки образцового солдата, но Тито вряд ли заметит такие тонкости.
– И ты ее не боишься что ли?
– Вашу собаку сложно не бояться, сэр! Она настоящий зверь! – на всякий случай дипломатично ответил лейтенант, с тоской думая, не замыслил ли Тито что-то ужасное – с ублюдка станется.
– Послушай, Уасс, – Боб Тито обходил по кругу застывшего навытяжку Генри, будто размышляя о чем-то, – мне нужен помощник в одном исключительно важном деле. В следующее воскресенье. Я освобожу тебя на весь день от полевых работ. Идет?
– И что это за дело, господин Тито? – осторожно вопросил Генри, ловя мрачный взгляд Зафара. – Мне позволено будет узнать?
– Хм-м! Я еще не встречал столь наглых рабов, мерзавец! Скажи спасибо, что я спрашиваю твоего согласия.
Что ж, действительно, это было странно. Но Тито – нельзя сбрасывать со счетов гадкую суть этого субъекта – мог во что угодно втянуть Тейлора, например, в какое-нибудь жуткое «представление» с участием собаки и человека. Может быть, очень важного для Генри человека!