– Внутрь? Это невозможно, сэр. К нему может зайти только сам хозяин, мистер Тито. Пес никого больше не подпускает. Он просто растерзает безумца, который осмелится.
– А кто за ним ухаживает? – Тейлор сделал последнюю попытку перед тем, как окончательно разочароваться. – Чистит, моет? Когти стрижет.
– Когти ему никто не стрижет, сэр, – Петро нервничал, загруженный работой, и тревожно оглядывался на Наба. – Они сами, наверное, стачиваются. Ну… об камни дороги. И мыть его особо незачем? Он и так чистый. Гляньте сами, сэр.
Бока собаки, действительно, мягко лоснились под лучами вечернего солнца, будто хорошо вычищенная шкура лошади.
«Эх, черт! – подумал Генри. – А хороша была идея попросить этих работяг добыть проклятый коготь».
Собака, почувствовав еду, лаять перестала, но к миске так и не подходила, недовольно урча на незнакомцев. Генри присел на корточки, протягивая руку сквозь прутья решетки.
– Ну, ну… хороший песик!.. Мачо… Кушай, Мачо, кушай… Мы тебя не тронем! Иди, сюда… подходи…
Даже защищенный железными прутьями ограды, Генри чувствовал, как трясутся его поджилки от опасной близости животного. Пес внезапно кинулся к протянутой руке с глухим свирепым рыком. Тейлор, едва успев отдернуть пальцы, невольно отшатнулся и позорно повалился на пятую точку.
– Да, дьявол! Чтоб тебе сдохнуть, тварища! – сердито ругнулся лейтенант, чувствуя, как бешено колотится испуганное сердце.
Еще и волоф гадко похихикивает, в то время, как он, Тейлор, угрюмо поднимается, отряхивая испачканные ладони об штаны. Ничего смешного, вообще-то!
– Да-а… ами, эту собачку голыми руками не возьмешь, похоже. Ну, идем уже, обмозгуем. Мы увидели, что хотели…
– Что вы тут забыли, чертовы паразиты?! Вы чего мою собаку донимаете?
Не к ночи будь помянут, Роберт Тито неожиданно вынырнул из-за угла сарая и, угрожающе набычившись, подходил к присевшим от неожиданности парням. Ладонь его небрежно лежала на рукояти заткнутого за пояс пистолета.
Генри аж в мозгу закололо буквально до потери сознания, пока он не сообразил, что вряд ли Тито знает французский, а значит, надсмотрщик наверняка не понял их последний разговор. Лейтенант решительно загородил собой склонившегося как можно ниже Зафара, стараясь успеть, пока ламан не открыл рот, чтобы привычно не взять на себя всю ответственность за инцидент.
– Мы любуемся, господин Тито! Пес ваш чудо как хорош! Я никогда не видел такой мощи и такого бесподобного совершенства! Сто к одному, ваша зверюга даст фору всем собакам, которых я когда-либо знал. Об этом я как раз говорил своему… напарнику.