Выглядело это диковато, на самом деле, но вместе с тем эффектно: будто неуправляемый дух туземца не позволял держать его в узде без кандалов. Может, того и добивались местные устроители – эпатировать не слишком искушенную публику, да навести жути на будущих противников Каракала.
Но более всего Генри стало не по себе, когда отсветы огня, вылизывая застывшую посреди ринга темную фигуру, оттенили характерный рельеф на теле африканца, похожий на... тонкие белесые ленты, пропущенные под кожей. Уродливые длинные полосы щедро обвивали его плечи, спускались по груди почти до середины живота.
Конечно, следами порки, особенно чернокожих рабов, здесь никого не получалось удивить особо. Почитай, все бойцы-невольники имели такие метки. Сам Генри, в бытность полковым офицером, вдоволь насмотрелся на изувеченные спины солдат. К тому же, благодаря капитану Таккеру, лейтенант носил некоторое количество позорных росчерков на спине – не слишком, впрочем, заметных.
Но когда, традиционно приветствуя честную публику, негр повернулся к нему спиной, Тейлор чуть не присвистнул от изумления. «Гребаный компот!..» – ошарашено подумалось лейтенанту, потому что все тело парня на манер циновки – от лопаток и до коленей – покрывало плотное плетение шрамов: вдоль, поперек, наискось. Полоска к полоске. Чистой здоровой кожи во всем этом месиве, ужасающем своей методичностью, заметно не было. А кое-где плоть, вообще, была искорёжена глубокими кавернами.
Но хозяин чернокожего, по какой-то причине, и не думал униматься, потому как на ягодицах и на бедрах раба поверх всего этого безобразия красовались новые рассечения, сочащиеся темной сукровицей. Впрочем, создавалось впечатление, что раны эти туземца совершенно не трогали. Еще бы! Судя по всей остальной чудовищной картине, сия безделица ощущалась для него лишь досадными царапинами.
Каракал слегка поклонился зрителям и замер в отрешенном ожидании, пока его раскуют и обмотают кисти специальными тряпицами. Генри, любопытствуя, перевел досужий взгляд на физиономию туземца, и холодок пополз по его внутренностям.
Сероватое в свете огня лицо невольника выглядело, хоть и хищным, но абсолютно безжизненным – и от этого поистине демоническим. Непонятно, что создавало такое впечатление: то ли полностью расслабленные мышцы щек и лба, отчего уголки полных губ казались изогнуты в усталой брезгливости, то ли мертвый взгляд полуприкрытых глаз, устремленных, словно два темных провала, куда-то за пределы ненавистной реальности.
Но как только рефери дал отмашку, Черный Каракал, вопреки показной безучастности, ринулся на своего противника со скоростью пушечного ядра, с ходу нанося отточенные, мощные удары в челюсть. Несколько мгновений – и все было кончено. Громоздкий неповоротливый детина свалился кулем на ринг, даже не успев поднять рук. Никаких шансов у него, похоже, не было, хоть поверженный битюг и казался в полтора раза мощнее.