– Да что случилось? Черт! Можешь мне сказать, в конце концов? – раздраженно вопросил Генри у Надди, пытаясь совладать с полным раздраем. – За что его так высекли?
– Я не знаю, господин. Ламан почему-то кинулся на Бруно. Это один из помощников управляющего, – шепотом ответил парень. – Этот господин Бруно – тоже белый, и он вольнонаемный, к тому же. За это черным рабам положена смерть, Красная Борода. Я не знаю, почему ламана сразу не повесили. Ему не повезло.
– Не повезло?! Что значит «не повезло»? – Генри чувствовал, как перебаламученные мысли никак не хотят собираться здравым строем.
– Его все равно замучают насмерть, – грустно сказал Надди, – только это будет долго.
– Кинулся? – Генри пришла в голову новая мысль. – Почему Табан кинулся? Этого быть не может!
Что нужно было сделать, чтобы такой всегда разумный Зафар не смог сдержаться?
Надди пожал плечами, показывая, что не в курсе событий.
Генри подсел к неподвижному волофу поближе, хоть его и мутило от вида разорванной в клочья спины. Осторожно положил руку на голову друга, погладил горячий лоб. Потом взял у Зуры мокрую тряпицу, обтер черное глянцевое лицо, свернул и аккуратно пристроил на темя.
– Чего же ты, дружище? – растеряно пробормотал Тейлор. – Ты же говорил... что можешь этим... управлять?
Веки Зафара дрогнули, и глаза тускло блеснули сквозь густую завесь ресниц. Потом волоф проговорил вяло, словно последние силы вытекали из его спекшихся уст, но в то же время в глухом голосе обычно сдержанного африканца сейчас слышалось недовольство:
– Ох... ами... вот только не начинай... Я не говорил... что это всегда получается... Тут... я не смог...
– Да что такого, к чертям, сделал этот ублюдок Бруно?! Можно узнать?
– Он лапал... Нейри... – через некоторое время по-французски прошептал Зафар, с трудом разлепляя рот. – Намеренно... у меня на глазах. Я просто не смог... – повторил он тихо. – Конечно, я глупец... фрэа... я понимаю... Но я бы... сделал это снова...
– Да как же так?! – Генри искренне возмутился такой вопиющей несправедливостью. – Почему эта тварь такое себе позволяет?!
Зафар вдруг засмеялся хрипло, потом закашлялся, все же скривившись от боли.
– А почему бы ему не позволить, англичанин? В чем разница для вас, белых, между Нейри и табуреткой?
– Да ведь она – твоя жена! – Тейлор решил пропустить мимо ушей обидное причисление его к белым мерзавцам: Зафар был явно не в себе.
– Да чихать ему на это... мон ами... Она, прежде всего,вещь хозяина . Конечно, он мог поплатиться за то... что трогает его собственность... без разрешения... Но не за то, что домогается жену какого-то там раба... Которая и женой-то не считается... по вашим христианским законам.