Я шел через Литейный проспект, а с неба сек и пахнул свежими листьями парной майский дождь.
П-чему мы несчастны?
Я миновал дом, где находилась редакция журнала «Звезда», — тут я впервые показал коллегам по перу свою непричесанную тогда «Капибару…». Спасибо Ване Соколову — он одобрил рукопись, и, заручившись его одобрением, коллеги помельче тоже начали сдержанно меня хвалить. Этих похвал мне было достаточно, чтобы обрести уверенность. Помню, вышли из редакции в густой снег чуть пьяненькие. Долго шли до метро, а мне так нравился снег, покрывавший поздние пустые улицы.
Сегодня мне дальше, буквально через два дома.
Я зашел в дорогую, пахнувшую выпечкой кофейню — надо было написать о своем визите администратору. К тому же я позабыл номер квартиры.
«У нас всегда в продаже свежие булочки» — гласила вывеска.
И здесь всегда в продаже свежие булочки, как и там, куда я иду.
Я выпил кофе, глядя на дождь.
«Ждем», — написала мне администратор и поставила улыбчивую скобку. Как будто все обитатели огромной квартиры ждут одного меня. Там тоже «Капибару любят все», кто готов выложить нужную сумму, и капибары там — одна стройнее другой.
— Посидите, девочки сейчас подойдут.
Я сидел, гладя свои мокрые волосы, и слушал, как снаружи капли выбивают одну и ту же ноту по металлическому карнизу. В комнате, куда меня проводили, было чисто и тепло. Потом по очереди появились Снежаны, Илоны, Майи, Евы и всякие другие диковинные имена в нижнем белье.
С одной из них мне захотелось изменить любовнице.
Конечно, все это было назло Светке, назло жене, назло миру, в котором я не находил себя. Так, в отчаянии, бросаются в алкоголь. Может, в таком отчаянии находится Светка?
П-чему мы не счастливы?
Меня всегда коробило от того, как счастливые в браке приятели, подмигивая, по пьянке делятся тем, как они «отдохнули».
«Там баня, бабы. Ну ты понял»!
Я — нет! Не понял!
Хотя вот Еве, Снежане, Илоне или Майе, протягивавшей мне полотенце, едва ли перевалило за двадцать. У нее чистые длинные волосы, падающие на грудь, и детская, трогательная губка девочки, собирающей землянику.
Но это не отдых.
У нее чистая кожа и ладно скроенная фигурка-мечта, центробежная сила улучшает ассортимент, от Евы-Снежаны не пахнет ни вином, ни табаком, как от Светки, разве что Ева-Снежана может дымить ароматным айкосом, неумело выпуская синенькую струйку, но я точно знал, что отчаяние придет тогда, когда белой мутью наполнится глупый пупырышек презерватива.
И я опять разделся быстро, по-солдатски, чтобы пройти в душ.
Позже, через несколько месяцев, я рассказал Светке об этом случае, когда мы выпивали, выгодно повернув историю. Я сказал Светке о том, как не смог предать свои чувства к ней и отказался от положенных услуг, просто проведя час в болтовне. Это было неправдой. Правда заключалась в том, что в тот день я ненавидел Светку так, как может ненавидеть только влюбленный мужчина, но объяснить этого я бы не сумел.